Десять минут десятого все были в сборе, но Вулф все ещё не выходил из столовой, и дверь туда была закрыта. Оставив входную дверь и холл на попечение Сола, я пошел в кабинет, где принялся рассаживать наших гостей. Красное кожаное кресло предназначалось для Кремера, а адвокатов, в том числе и О'Мэлли, я усадил в первом ряду. Уэлман пристроился в углу рядом с глобусом. Сержант Пэрли Стеббинс сел у стены за спиной у Кремера. Для Сола Пензера я поставил стул в торце моего стола. У меня было намерение усадить десятерых женщин позади их начальства, и стулья я поставил именно так, но у них, по крайней мере у некоторых, оказалось на этот счет собственное мнение. Пока я с полминуты простоял спиной к ним, разговаривая с Кремером, четверо уже уселись на диван. Со своего места у себя за столом, чтобы их увидеть, мне нужно было либо повернуться вместе с креслом, либо повернуть голову на девяносто градусов, но я решил оставить их в покое. Если Вулф захочет, чтобы все сидели поближе, он может сам сказать.
В двенадцать минут десятого я послал Сола сказать Вулфу, что все на месте и ещё через минуту в дверях появился Вулф. Он прошел прямо к своему столу, ни с кем, в том числе и с Кремером, не здороваясь. Шепот и бормотание стихли. Вулф не спеша уселся, медленно обвел всех взглядом слева направо и обратно. Затем метнул взгляд влево и спросил:
- Хотите что-либо сказать, мистер Кремер?
Кремер откашлялся.
- Нет. Они понимают, что это неофициальная встреча и я присутствую здесь в качестве наблюдателя.
- Вы велели нам прийти, - зло заметил Луис Кастин.
- Я пригласил вас. Выход отсюда вам известен.
- Можно мне сделать заявление? - спросил О'Мэлли.
- О чем?
- Я хочу поздравить мистера Вулфа и поблагодарить его. Он нашел ответ, который я пытался найти целый год и не сумел. Мы все у него в долгу и обязаны об этом сказать.
- Ни в коем случае! - яростно заморгал Бриггс. - Я тоже хочу сделать заявление! Я считаю, что действия Вулфа дают основание для судебного иска. Я заявляю об этом после длительного размышления и пришел сюда лишь потому, что убежден...
- Молчать! - рявкнул Вулф.
Они в изумлении смотрели на него.
Он, в свою очередь, поворачивая голову, оглядел их.
- Я не намерен, - холодно заговорил он, - позволять вам превратить нашу встречу в базар. Мы имеем дело со смертью и с убийцей. Я занимаюсь этим занятием, зарабатываю себе на жизнь, но при этом не забываю о чувстве собственного достоинства и взятых на себя обязательствах. Я верю и надеюсь, что в течение ближайших двух-трех часов мы, собравшиеся здесь все вместе, узнаем правду о гибели четырех человек и одновременно начнем подготовку к смерти одного из вас. Вот для чего мы собрались. Один я это сделать не могу, но направлять наш разговор буду я.
Он крепко зажмурил глаза, потом снова их открыл.
- Вы все знали мистера Корригана, умершего в пятницу вечером. Вам известно про письмо, написанное якобы им, в котором он сознается в доносе на своего бывшего компаньона и убийстве трех человек. - Он открыл ящик стола и вынул оттуда листки бумаги. - Вот копия его письма. Затея с письмом была весьма хитроумно задумана и блестяще выполнена, но для меня это не помеха. В письме есть один роковой просчет. Тот, кто его сочинил не мог упомянуть об этом, ибо подробности данного эпизода известны другим, а сам эпизод является основой всей истории. Когда Корриган...
- Вы берете под сомнение тот факт, - спросил Кастин, - что письмо написано Корриганом?
- Да.
Они зашевелились, зашептались. Вулф, не обращая на них внимание, после паузы продолжал:
- Когда Корриган был в Калифорнии, за каждым его шагом следили и докладывали мне, поэтому то же самое должно быть отражено в его письме. Вот тут-то и прослеживается роковой просчет. Судя по письму, Корриган знал содержание рукописи, написанной Леонардом Дайксом, - он дважды перечитал её. Но в Лос-Анджелесе все его усилия были направлены на одно: взглянуть на рукопись. Иначе, чем объяснить тот факт, что, уехав из дома миссис Поттер, где с нею был и Финч, он кинулся в номер Финча, чтобы найти там рукопись? Если бы он знал содержание рукописи, зачем ему так настойчиво её разыскивать? Какой ему толк её найти? Вы скажете, чтобы её уничтожить, но и это бессмысленно, поскольку её уже прочел Финч. Судя по письму, он убил двух женщин только по причине, что они уже читали рукопись. Если бы он обнаружил и уничтожил экземпляр, который якобы был у Финча, Финч был бы не только начеку, но и стал бы его преследовать.
Нет, - покачал головой Вулф. - Цель Корригана, совершенно очевидно, состояла в том, чтобы посмотреть рукопись. Он хотел знать, что там написано. Мистер Гудвин был в Калифорнии, видел и слушал его. Вы согласны, Арчи?
- Да, - кивнул я.
- Значит, Корриган ни разу не видел рукопись и уж, конечно, её не читал, а признание - ложь. И письмо это только подтверждает, - постучал по страницам Вулф. - Здесь говорится, что все экземпляры рукописи уничтожены, сказал ему Дайкс, что рукописи больше не существует, и Корриган этому поверил. И должно быть, поверил до конца, ибо иначе он вряд ли бы решился на убийство двух женщин; и когда пришло письмо от миссис Поттер, в котором она сообщила о появлении литературного агента с экземпляром рукописи в руках, он должен был бы заподозрить ловушку и действовать совершенно по другому. Что скажете? - Вулф повернул руку ладонью вверх.
- Я тоже должен был понять это сегодня утром, - прохрипел Кремер.
- Значит, вы не верите ни единому слову из его признания? - спросил Фелпс.
- Вы утверждаете, что мистер Корриган на меня не доносил? - удивился О'Мэлли.
- Отвечаю вам обоим: нет. Но признание, в котором содержится явно ложный и вместе с тем столь значительный факт, утрачивает основание считаться достоверным как в отношении его содержания, так и в отношении его авторства. Письму можно доверять только в той части, которая перепроверена полицией. Например, мистер Кремер установил, что анонимное письмо в суд было действительно напечатано на машинке в "Клубе путешественников", что Корриган имел доступ к этой машинке и пользовался ею, в то время как все прочие этой возможности не имели. Поэтому я полагаю эту часть его признания, а также рассказ о поездке в Калифорнию достоверными, но все остальное и уж, во всяком случае, то, что он является автором письма, подлежит сомнению. Это написано не Корриганом.
- Почему вы так решили? - в унисон воскликнули две женщины. Впервые они решились пискнуть вслух.
- Если Корриган не знал содержания рукописи, а он не знал, зачем ему было убивать людей? Причина непонятна. Если же он никого не убивал, зачем ему признаваться? Нет, письма он не писал.
- Он покончил с собой? - вдруг выпалила миссис Адамс. Она постарела на десять лет, хотя на самом деле была уже отнюдь не первой молодости.
- Не думаю. Если бы покончил, значит, мне позвонил он, предложив услышать выстрел и сказав, что отправил мне письмо, имея в виду вот это самое...
- Подождите! - встрепенулся Кремер. - Он сказал, что послал вам письмо?
- Да. Я умышленно опустил этот факт из своего донесения вам, потому что не хотел, чтобы мою почту перехватывали. Он так сказал. Мистер Гудвин слышал его слова. Арчи?
- Да, сэр.
- А поскольку он этого письма не писал, то вряд ли мог сказать мне, что отправил его. Нет, мадам, он себя не убивал. Можем теперь поговорить об этом, если, конечно, ни у кого из вас нет желания оспорить мое утверждение, что Корриган не писал это признание.
Желания ни у кого не было.
- Для этого требуется новый персонаж, - снова оглядел их Вулф, назовем его Икс. Тут нам предстоит во многом разобраться, чтобы понять, что он сделал и что мог сделать. Нет сомнения, что вчера он провел несколько часов от полудня до десяти вечера в квартире у Корригана, сочиняя и печатая письмо. Разумеется; там был и Корриган. Ему нанесли удар по голове, и он либо потерял сознание, либо его связали и засунули ему в рот кляп. Скорее он был в сознании, зная что-то про Икса, как знаю и я, и этот Икс, печатая письмо, которое, наверное, сочинил заранее и которое предстояло лишь перепечатать, читал его Корригану вслух. На Иксе были перчатки, и, когда он покончил с письмом, он прижал к страницам, конверту и, разумеется, к марке пальцы Корригана.