И Скотт, казалось, только сблизил Роуз и Коннора, а не разлучил их. На короткую секунду продюсер встречается со мной взглядом. Зачесывает назад свои темно-блондинистые локоны, его улыбка такая же сальная, как и его волосы.
Он подмигивает мне.
Я вздрагиваю. Моя тяга к сексу начинает резко улетучиваться, и я с радостью возвращаю свой взгляд к своему парню.
— Конечно, — говорит Ло своему брату. — Из всех моделей Дэйзи выберет самого странного.
— Мне не от чего отталкиваться, — рычит он, практически дуясь. — Я же не знаком с ее бывшими парнями.
Я смотрю на Ло.
— Ты знаком с её бывшим? Его звали... Джош, кажется.
Мои глаза фокусируются на розовых губах Ло.
Он напряженно думает, и я вижу, как морщится его лоб в раздумьях.
Поцелуй его.
Позже.
— У него было среднее телосложение, каштановые волосы, — вспоминает Ло и наклоняется к нам, чтобы не мешать показу.
Серьезно, все разговаривают.
Это описание не вызывает у меня никаких эмоций.
— Почему мы не видели ни одной фотографии ее нового парня? — спрашиваю я их. — Разве он не должен быть в таблоидах?
Я проверяю их ежедневно, и ничего. Никаких заголовков с: У Дэйзи есть горячий парень-модель!
— Я бываю с ней, когда она в городе, — объясняет Райк, — а она почему-то отказывается брать его с собой. Это пиздец как странно.
— Может, его не существует, — предполагает Ло.
— Я думал об этом, — говорит Райк, — но у неё...
Он морщится и жестом указывает на свою шею.
Ло стонет.
— Боже. Прекрати... для меня ей всё ещё тринадцать.
— Что? — я оживляюсь.
Засосы. Должно быть, они про засосы. Но я не хочу, чтобы Райк назвал меня извращенкой на публике, даже в шутку, поэтому не предлагаю свою догадку.
— Засосы, — говорит он. Так и знала. — Вы, наверное, увидите их в эпизоде на следующей неделе.
Ло стонет ещё больше и сжимает переносицу.
— Почему у нее вообще есть парень?
— Секс, — выпаливаю я.
Они оба пялятся на меня сверху вниз, как бы спрашивая: Какого хуя? Их сердитые, мрачные взгляды могут убить, они выглядят как братья. Это заставляет меня осознать, что говорить о сексе было неверным решением.
Теперь я поднимаю руки в защиту. Дэйзи уже давно пытается найти «того самого». Но она всегда везде, где только можно: занимается подводным плаванием, паркуром, скейтбордингом и т.д. Иногда, когда тема касается парней, она всегда делится одной и той же, неудовлетворительной историей.
— Это логичная догадка, — шепчу я. — Она пытается... ну, вы понимаете.
— Нет, не понимаем.
Райк смотрит на меня так, будто я говорю на другом языке. А я то знаю, что говорю по-английски.
Я шепчу очень, очень тихо.
— Она пытается получить... О.
Ло закрывает лицо рукой.
— Это больше, чем я когда-либо хотел услышать.
Райк скрещивает руки на груди.
— В Канкуне она сказала, что у неё был оргазм во время секса, помнишь?
Как он может говорить обо всём этом, не вздрагивая? Я в восторге.
— Роуз сомневается в этом, — шепчу я, видя Ло боковым зрением, и в моей голове вспыхивает грязный образ: мои губы вокруг его члена. Это похоже и на воспоминание и на перспективное будущее.
— Лили, — говорит Ло, хватая меня за руку.
Что я сделала? Моё сердце подскакивает к горлу. Он поймал мои пальцы, пробирающиеся к его молнии. О боже мой. Камеры издают щёлк-щёлк, на этот раз некоторые объективы направлены больше на меня, чем на моделей.
Ло пытается отвлечь меня большим количеством разговора и меньшим количеством молчания. Тишина позволяет моим мыслям блуждать, особенно если она подпитывается бодрящей музыкой и вызывающими фантазии декорациями (другими словами Лореном Хэйлом).
— Допустим, у неё правда есть парень, — шепчет Ло между нами, — как, черт возьми, он отнесется к реалити-шоу? — он похлопывает Райка по спине. — Ты в каждой сцене с Дэйзи, ты ведь осознаешь это?
Интересно, её парень уже чувствует угрозу со стороны Райка?
— Этот мудак даже не удосужился прийти на её семнадцатый день рождения, — отвечает Райк. — Ты действительно думаешь, что ему есть дело до «Принцесс Филадельфии»? На данный момент я даже не уверен, что она ему, блять, дорога.
К сожалению, думаю, что я согласна.
Мужская коллекция заканчивается тем, что дизайнер проходит полпути, кланяется и хлопает в ладоши в знак благодарности, его бабочка в горошек выглядит опрятной и эксцентричной, как и остальная его одежда. Как только он уходит, в зале становится тихо, музыка стихает.
Некоторые женщины и мужчины открывают блокноты и щелкают ручками, чтобы записать свои мысли. Скорее всего, это пресса для журналов или владельцев универмагов. Моя значимость как «сестры Дэйзи» уменьшается, и до меня доходит значимость этого показа мод.
По обе стороны подиума гаснет свет, зрители погружаются в темноту, а длинная, широкая дорожка подсвечивается белым светом. Все лампы и вспышки направлены на середину скромного по размерам помещения. Черная ткань поднимается, закрывая стеклянные окна и окутывая нас еще более темной и интимной атмосферой.
Роуз никогда не устраивала показ мод такого уровня для Calloway Couture.
Это высшая лига.
Я узнаю песню, с которой начинается показ: «Sacrilege» группы Yeah Yeah Yeahs.
Первая модель начинает идти по подиуму в черных туфлях на платформе. Как ей удаётся не падать лицом вниз? На ней платье длиной до бедер цвета хаки с поясом цвета лосося. Ее темные волосы идеально выпрямлены и изящно завиты на концах.
Прежде чем модель успевает дойти до конца, на подиум выходит другая девушка, идущая в ногу с темпом музыки. Я насчитываю одну, две, три, четыре модели, прежде чем появляется моя сестра.
Дэйзи. Я улыбаюсь — такой улыбкой, которую я не могу сдержать, от которой у меня немного болят щеки. На ней серое платье из дорогой элегантной ткани и желтый пояс, больше подходящий для высокой моды, чем для рекламы. Ее длинные-предлинные светлые волосы свисают до талии, концы волнистые.
В семнадцать лет она ходит как зрелая, сильная женщина, с самообладанием, превосходящим мои возможности. Её бедра покачиваются, каждый высокий каблук ступает впереди другого.
Ее пристальный взгляд устремлен прямо перед собой, соблазнение сверкает в ее красных губах и сосредоточенных глазах. Вспышки не заставляют ее моргать или колебаться. Моя младшая сестра двигается так, словно мир создается у неё под ногами.
В этот момент у меня просто перехватывает дыхание. Меня переполняет гордость за нее.
Она овладевает аудиторией, даже когда проходит мимо другой модели и ненадолго позирует у края подиума. На обратном пути она подходит ближе к нашим местам. Я бросаю взгляд на Райка рядом со мной, и его напряженные мышцы не расслабляются, его твердая челюсть на месте, как обычно. Но его дыхание тяжелее, чем должно быть.
Он смотрит, как она идет по подиуму, песня близится к концу.
И уголки губ Дэйзи едва заметно приподнимаются, как будто она чувствует его, прямо здесь. Когда она уходит, я пихаю Райка локтем в бок.
Он смотрит на меня.
— Что? — шепчет он, защищаясь.
— У неё есть парень.
Моя сестра заслуживает романтики, красных роз, шоколадных конфет и эпических оргазмов. Райк подарит ей лучший секс на одну ночь в её жизни, а после разобьёт ей сердце. Это единственное, чего мы с Ло взаимно боимся.
Мы находимся рядом с Райком чаще, чем Коннор и Роуз. Мы лучше знаем его привычки, а трахаться в туалете «Линкольн Филд»12 не так уж и романтично. Я делала это четыре раза, мне ли не знать.
— Лили, — шепчет он, — ей семнадцать.