Он откидывает мои волосы с лица, в то время как мои ноги крепко обхватывают его талию. А потом его руки опускаются к моей рубашке. Она распахивается прежде, чем я успеваю что-то сказать.
В его движениях по-прежнему нет нежелания.
Он смотрит на мой бюстгальтер так, будто тот его оскорбил.
— Похоже, ты не Халк, — улыбаясь, говорю я.
Его лишенные юмора глаза переходят на мои, а затем он задирает лифчик до подбородка, и моя грудь вываливается наружу. Твою мать. Я тянусь, чтобы прикрыть их, отчасти просто для того, чтобы разозлить его, но он опережает меня, хватает за запястья и поднимает их над моей головой, и когда он это делает, его таз двигается, и я разрушаюсь под ним.
Мои стоны тихие и больше похожи на хныканье, нежели на звуки удовольствия. Ло испускает тяжелый вздох и сжимает зубы, словно пытаясь сдержать себя.
Мысль о том, чтобы кончить, звучит крайне блаженно. Но я не уверена, что смогу сделать это без его помощи. Думаю, он это знает. Его язык ласкает мой затвердевший сосок, и я пытаюсь дернуться вперед, но его большое, тяжелое тело прижимает меня к кровати.
Мне не нужно много усилий, чтобы возбудиться.
Он нежно посасывает маленький бугорок, а затем поднимает голову.
— Просто подумай о моем члене, любовь моя, — говорит он. — Он ждет тебя, очень, блять, нетерпеливо. Разве ты этого не чувствуешь?
Да. Я чувствую себя очень, очень заполненной.
Я повторяю его слова в голове и сосредотачиваюсь на его эрекции. Моё влагалище сокращается, крепко сжимая его. Он убирает одну руку с моих запястий и опускает её к моему клитору, потирая его так быстро, что я вскрикиваю. Весь мир вращается, я ложусь на спину, едва цепляясь за его неподвижное тело, наслаждаясь волнами удовольствия, которые накатывают на меня. Одна за другой. Снова и снова. Пока мой клитор не становится слишком нежным на ощупь, заставляя меня вздрагивать, когда он прикасается к нему.
Ло убирает руку и наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею — моё дыхание слишком учащенное, чтобы он мог целовать мои губы. Он нежно посасывает, а затем с силой снова начинает двигаться во мне, усиливая моё возбуждение.
Когда я перевожу дыхание, он прижимается своим лбом к моему и снова входит в меня. Сильными, ритмичными толчками, которые крадут у меня кислород каждые несколько секунд. Его губы так близко, что мы могли бы поцеловаться, но он держит их на расстоянии. Я чувствую, как его дыхание проникает в моё, а моё — в его.
Его руки обхватывают мою макушку, и он начинает двигаться все быстрее и сильнее, пока мы оба не оказываемся на одной волне, пытаясь достичь одной и той же обжигающей кульминации вместе.
24. Лорен Хэйл
.
0 лет: 07 месяцев
Март
Я натягиваю штаны и наблюдаю за тем, как Лили подкладывает подушку под подбородок. Её глаза следят за моими движениями так же, как и мои — за её. Не уверен, из-за страха это или из-за любви, но наши взгляды похожи. Может, смесь того и другого.
Дергаю за скомканный плед на кровати, собираясь сложить его, и вдруг на пол падает комикс. Когда я наклоняюсь, чтобы поднять его, Лили спрыгивает с матраса и первой хватает комикс. Моя черная рубашка висит на ее теле как платье, доходя до середины бедра, но её грудь обнажается, когда она поворачивается в определенную сторону.
Мой взгляд перебегает с её сосков на руки, скрывающие комикс за спиной.
— Это мой комикс.
Я не спрашиваю.
Её красное лицо отвечает на мой вопрос раньше, чем её слова.
— Ты помнишь тот раз, когда мы занимались сексом, и это было настолько хорошо, что я больше ничего не просила?
— Ты имеешь в виду тот раз, который был пять минут назад?
Она кивает.
— Да, ну... оказалось, что мы занимались этим на одном из твоих комиксов. Чтотолькоделаетегоещёболеепотрясающим!
Последнюю часть она произносит невнятно, и мне приходится медленно разбирать её по кусочкам.
— На каком? — я уже чувствую свой недовольный взгляд и пытаюсь, довольно неумело, подавить его.
Она выдыхает, делая вид, что напряженно думает.
— Знаешь, даже не уверена.
— Он у тебя за спиной, — говорю я.
— А... точно.
Лили делает шаг вперед и протягивает мне комикс. Еще не прочитав название, я замечаю большие заломы и помятые страницы. Мы и правда трахались на нём. Господи.
А потом я пролистываю название: Невероятные Люди Икс. Последнее издание. То, которое я ещё не читал. Раздражение вспыхивает на секунду, но исчезает ещё до того, как я успеваю его выплеснуть.
— Прости, пожалуйста, — говорит она, ее глаза становятся большими и круглыми. — Я куплю тебе новый.
Малейшее пренебрежение обычно раздражает меня настолько, что хочется открыть бутылку Macallan. Но не сегодня.
— Всё в порядке, Лил. Это всего лишь комикс.
Я всегда могу купить другой.
Удивление на ее лице почти заставляет меня улыбнуться.
Я делаю шаг вперед, чтобы заключить её в свои объятия, но дверь нашей спальни резко открывается, без стука и предупреждения. Я ожидаю, что Райк ворвется внутрь. Что наша тайна настигнет нас.
Но всё гораздо хуже.
Скотт Ван Райт стоит в дверном проеме, его грудь вздымается от ярости. Он сжимает в руках бутылку, завернутую в коричневый бумажный пакет. Я стараюсь не концентрироваться на ней.
— Нахуй пошёл из нашей комнаты, — скалюсь я, по моим венам словно течёт жидкий огонь. Загораживаю тело Лили от посторонних глаз. Я привык к тому, что наши братья и сестры вторгаются в нашу личную жизнь, но не этот парень. С этим я никогда не смирюсь.
Вместо того чтобы уйти, он с громким стуком захлопывает дверь.
— Нам нужно поговорить.
В его голосе нет юмора. Он достает из кармана мобильный, и его русые брови поднимаются, как бы говоря: Ты знаешь, о чём я.
О да.
Мои губы кривятся в горькой улыбке.
— Конечно. Говори, сколько хочешь. Я послушаю.
Насмешливо машу ему рукой. Лили плюхается на край кровати, прижимая к коленям подушку.
— Ты удалил все мои контакты.
— Да? — я делаю вид, что не понимаю, о чём он. — Не припоминаю, чтобы брал твой телефон, — чешу голову. — Но теперь, когда я думаю об этом... возможно, я однажды и прикасался к нему. В перчатках. Побоялся подхватить какую-нибудь болезнь, которая превращает тебя в такого ебанного придурка.
— Лорен, у меня были сохранены контакты руководителей, которые я не могу вернуть, не совершив миллиард телефонных звонков по номерам, которых у меня теперь нет. Видишь, в чем проблема?
— Ага, — говорю я. — Звучит как настоящая, блять, проблема. Хреново, чувак.
Я пожимаю плечами.
— Я не играю, — рычит Скотт. — Здесь нет камер. Это серьезно.
Мой свирепый взгляд направляется на него.
— Так же серьезно, как то, что ты каждый гребанный день подходишь к моей девушке и называешь ее шлюхой? — я делаю шаг к нему. — Ты делал нашу жизнь невыносимой последние три месяца. И ты просто ходишь здесь и улыбаешься, — ещё один шаг. — Ты думаешь, что я самый слабый человек в этом доме, поэтому ты преследуешь меня и Лили. Но проясним один момент, Скотт. Я — последний человек, которого стоит хотеть поиметь. Попытаешься дергать меня за руки, как будто я чертова марионетка, и я выдерну твои из суставов.
Его ноздри раздуваются.
И прежде чем он успевает сказать хоть слово, я спрашиваю: — Итак, как у тебя дела с написанием сообщений? Отстойно?
Я перепрограммировал его автокоррекцию. Каждый раз, когда он набирает да, телефон переправляет это на хуесос, нет на отсоси мне. А фраза Я уже в пути теперь звучит как Я хочу понюхать твоё очко. Это настолько непоэтично, насколько я только мог себе представить. И я также переебал, наверное, с полсотни общепринятых фраз и словечек.