С каждой секундой он становится всё краснее.
— Кошачье дерьмо — это тоже твоих рук дело?
Туалет был в прачечной. Я решил устроить ему сюрприз в его дорогих лоферах.
— Это была Сэди, — говорю я. — Поздравляю, ты первый парень, которого она ненавидит.
Я хлопаю, наблюдая, как его лицо превращается в чистую ярость. Хорошо. Похоже, он чувствует то же, что и я.
Он быстро сокращает расстояние между нами, я опускаю руки и угрожаю ему.
— Будешь превращать наши жизни в ад, получишь то же самое взамен. Вот как это работает, Скотт. Если ты оставишь меня в покое, у нас не будет проблем. Тебе решать.
Скотт пытается сломить меня, просто глядя в мои глаза. Это не сработает. Я уже много раз сталкивался с Джонатаном Хэйлом — Скотт по сравнению с ним просто милашка.
— Ты пришел сюда, чтобы плакать? — спрашиваю я его.
Я с легкостью мог бы принять помощь отца и перевернуть его жизнь с ног на голову, опустошить его банковский счет, разбить его машину. То, что я сделал, было хоть и маленьким, но все же значимым, иначе он не был бы так расстроен.
— Ладно, — наконец говорит он. Его глаза перебегают на Лили, но я делаю шаг в сторону, закрывая её. — С этого момента я буду вести себя хорошо, — он убирает мобильник в карман, а затем пихает мне в грудь бутылку в пакете. — За ваше здоровье.
Он отступает назад, ожидая, что я достану бутылку.
А мне и не нужно. Я открыл достаточно Maker’s Mark, чтобы узнать красную восковую печать на горлышке. Он протянул мне бурбон и хочет, чтобы я выпил его, нарушив свою трезвость. Этого не произой...
Лили с пронзительным криком бросается ко мне, выхватывает бутылку, всё ещё находящуюся в пакете, из рук и швыряет её в Скотта. Она с громким стуком ударяется о стену рядом с его головой. Он отскакивает от неожиданности, стекло разбивается, и виски стекает по обоям.
Я настолько ошеломлен, что едва могу пошевелиться. Неужели Лили только что... ага, она это сделала.
— Не смей давать ему алкоголь, как будто это пустяк, — говорит Лили.
Скотт скрежещет зубами и изображает страдальческую улыбку, его губы подергиваются. Затем он хлопает дверью, уходя.
Мне требуется мгновение, чтобы заговорить.
— Лили Кэллоуэй, — говорю я, потрясенный до глубины души, и поворачиваю голову в её сторону. — Ты только что защитила меня, швырнув отличную выпивку в голову этому придурку?
— Да, — кивает она, а затем для большего эффекта приподнимает подбородок.
Моя ладонь ложится на моё сердце.
— Я бы сделал тебе предложение, но это уже произошло.
Она улыбается, но старается оставаться серьезной, плотно сжав губы.
— Он не имеет права играть с твоей зависимостью.
— Ты права.
Я притягиваю её к себе.
Лили качает головой, расстроенная ещё больше, чем я.
— Он как Драко Малфой, — говорит она, положив руки мне на плечи. — Мерзкий, злой и самовлюбленный шут.
— К тому же у него светлые волосы, — добавляю я.
Она улавливает юмор в моих глазах.
— Это не смешно. Всё это крайне не смешно.
— Лил... — я сжимаю её щеки между ладонями. — Никто не сможет издеваться над нами или усложнять нашу жизнь только ради собственного развлечения. Хорошо?
Через мгновение она кивает в знак согласия.
Мои руки опускаются к ее заднице, выглядывающей из-под рубашки, но она вырывается из моей хватки, а потом нагибается к мокрому бумажному пакету.
— Я всё уберу, — говорит она. — Тебе не стоит прикасаться к алкоголю, раз ты принимаешь Антабус.
Это заставляет меня морщиться, но она не видит моего выражения, будучи повернутой ко мне спиной. Я еще не сказал ей, что перестал принимать лекарства. После премьеры «Принцесс Филадельфии» всё пошло наперекосяк. «Superheroes & Scones» забит битком, всё больше и больше рукописей отправляется в мой офис, Роуз достает меня, чтобы я доставал Лили по поводу свадьбы, а ещё Скотт... Я начал выгорать.
Меньше всего мне хотелось принимать Антабус, случайно съесть что-то, приготовленное на алкоголе, и проблеваться. У меня нет сил проверять ингредиенты всех ресторанных блюд. Так что да, я выбросил таблетки, от которых мне физически станет плохо в случае рецидива.
В тот момент я чувствовал себя так, будто снял с лодыжек двадцатикилограммовую гирю. Теперь с ужасом представляю себе разочарование на лице Лили, если она узнает об этом, или, что ещё хуже, начнёт винить себя. Словно это она виновата в том, что не мотивировала меня больше или не узнала об этом раньше.
Я скажу ей.
Не сегодня.
Может быть, когда закончится реалити-шоу, когда все успокоится и я смогу смириться с мыслью о том, чтобы глотать эти таблетки. Тогда я признаюсь.
Я передаю ей корзину для мусора.
— Будь осторожна, — предупреждаю я.
Она зажимает концы бумажного пакета, как грязный подгузник, внутри которого разбилось стекло, и выбрасывает его в мусорное ведро.
— Всё, что произошло со Скоттом, останется между нами, — напоминаю я Лили. — Как только Роуз узнает, что он издевается с нами, она захочет прекратить шоу.
Хотя Коннор наверняка убедит её в обратном. Продажи модной линии Роуз значительно выросли после выхода в эфир «Принцесс Филадельфии». Но мы не хотим быть теми, кто разрушит её успех или создаст ей проблемы.
— Я знаю, — говорит Лили, вставая рядом со мной. — Мы не можем никому рассказывать об этом.
25. Лорен Хэйл
.
0 лет: 07 месяцев
Март
Сильная головная боль и безостановочные, бессвязные мысли пробуждают меня в 5 утра. Я сажусь на край кровати, стараясь не потревожить Лили, которая спит на животе, раскинув руки и обнимая подушку.
Подтягиваю одеяло к ее плечам, и она тихо вздыхает, её глаза по-прежнему закрыты. Мне хочется снова заснуть рядом с ней, но сегодня утром мне очень трудно отключить свой мозг.
Я выхожу из комнаты, осторожно закрывая за собой дверь. Душ. Кофе. Офис. Создается такое ощущение, что я уже полноценный взрослый человек. Большую часть времени мне кажется, что я все еще притворяюсь.
Когда я направляю свой взгляд на дверь ванной, Коннор внезапно выходит из своей комнаты в узкий коридор.
Я замираю на месте, разглядывая его темно-синие хлопчатые брюки, он без майки, по сравнению с его прессом мой выглядит детской забавой. Он собирается принять душ в общей ванной. И я более или менее избегаю его с момента премьеры, когда он признался, что не любит Роуз.
— Доброе утро, красавица, — шутит он, как будто между нами ничего не изменилось. Он неторопливо направляется к ванной комнате и придерживает для меня дверь. — После тебя.
К черту душ.
Я иду к лестнице с согнутыми руками и напряженными плечами.
— Ло, — окликает он, в голосе звучит сомнение.
Я останавливаюсь на первой ступеньке и оглядываюсь. Он стоит в дверях ванной, но не говорит мне ни единого лишнего слова, ни Мне жаль, ни Ты был прав, ни Я люблю её.
Качаю головой и спускаюсь по лестнице. Только после того, как я захожу на кухню и включаю кофеварку, то, наконец, слышу, как за стенами стонут трубы и включается душ.
— Почему ты не спишь?
Холодный голос Роуз заставляет меня подпрыгнуть, синяя кружка с кофе чуть не выпадает у меня из рук. Я делаю глубокий вдох.
— Господи, не подкрадывайся ко мне так, — шепчу я, прислонившись спиной к столешнице.
— Я тебя умоляю, если бы я объявила о своем появлении в комнате, ты бы назвал меня Королевой Стерв. Если уж на то пошло, я делаю тебе одолжение. Тебе нужен новый материал.
Она достает красную кружку из шкафчика рядом с моей головой, уже приняв душ и надев черное платье с золотым ожерельем.
— Отлично, — говорю я, ещё слишком рано, чтобы вступать с ней в словесную перепалку.
Она нетерпеливо ждет, пока кофе сварится, постукивая каблуками по половицам.