— Да? — вздыхаю я. — Вы все смотрите на меня, как на собаку, которую нужно избавить от страданий. Я просто жду, когда кто-нибудь из вас, наконец, сделает это.
Его выражение лица сразу меняется.
— Этого не случится.
Он не отрицает моих слов.
— Конечно, — шепчу я и совершаю ошибку, наконец-то посмотрев на Лили, которая сидит на краю кровати. Она застыла в замешательстве, поэтому и не вмешивается. У нее такое печальное выражение лица, как будто я её предал.
Наверное, так и есть. Я тяжело сглатываю.
— Тебя сейчас стошнит? — спрашивает Райк.
— Я не знаю...
Я осматриваю комнату, снова ища выход. Но я не могу убежать от себя. Мне нужно оторваться от брата. Напряжение между мной и Лили — вот что разрывает меня на части.
Чтобы что-то решить, мне нужно поговорить с ней.
Поэтому я направляюсь к кровати, пока Райк скрещивает руки на груди. Чем дольше я всматриваюсь в её черты, тем больнее мне становится.
— Что? — говорю я.
— Ты пил? — спрашивает она.
Я пошатываюсь назад. Она и правда думает, что я пил?
— Я просто... я не понимаю, почему ты не достанешь свои таблетки, чтобы доказать свою невиновность, — говорит она тихо.
— То есть ты собираешься принять их сторону, а не мою?
Я задыхаюсь. Перестань защищаться. Это говорит один из немногих позитивных голосов в моей голове.
— Я не принимаю ничью сторону, — она смотрит на свои ладони, напряженно размышляя. — Мне просто хочется знать правду, Ло.
— Я не пил, — я качаю головой снова и снова, мои глаза затуманиваются. — Но я не могу доказать этого. Я перестал принимать Антабус несколько месяцев назад.
Правда не освобождает меня, не снимает тяжесть с моей груди. Такое ощущение, что огромный камень привязан в моей ноге, и нет никакой надежды выбраться на поверхность.
— Что ты сделал?! — кричит Райк.
— Они сводили меня с ума! — кричу я. Ненавижу это, но от разговора больше не уйти. — У меня паранойя по поводу всего, что я ем, — приготовлено ли оно на алкоголе. Я представляю, как меня тошнит от дерьмовой еды. Я не могу делать это до конца своей чертовой жизни, — я снова поворачиваюсь к Лили. — Ты должна мне поверить.
Не знаю, что буду делать, если она мне не поверит. Я не смогу справиться с этим...
— Я верю, — говорит она без всяких сомнений.
Я тяжело выдыхаю, иду к кровати и тянусь к ней, чтобы обнять.
Но она толкает меня в грудь и тычет в меня пальцем.
— Но это не нормально. Не нормально, — мне стоило рассказать ей. Её подбородок дрожит, и она отводит плечи назад с большей уверенностью. Я люблю её за это. — Ты не можешь перестать принимать их только потому, что они сводят тебя с ума. И это не нормально, что ты скрывал это от меня... от нас...
В её глазах слезы, также как и в моих.
— Знаю, — говорю я ей шепотом. — Прости меня.
Я сажусь рядом с ней, и она придвигается ближе ко мне. Затем наши руки как бы одновременно встречаются. Не хочу её отпускать.
— Мы в ссоре, чтобы ты знал, — шепчет она. — Я буду спать в спальне Дэйзи.
Боль искажает моё лицо.
— У тебя не было секса уже три дня, — это правда. Она готовится к экзамену, который будет в мае и засыпает ещё до того, как мы успеваем зайти так далеко. Всё было хорошо, но она не сможет долго поддерживать такой режим. Её мозг просто работает по-другому. — Я собирался...
Я прерываюсь, когда она начинает качать головой.
— Меня не волнует секс. Меня волнует, чтобы ты был здоров и трезв.
Меня вдруг переполняет гордость. За неё. Но и страх за себя. Я отстаю. Чувствую, как регрессирую, в то время как она рвется вперед. Я должен взять себя в руки.
— У нас есть ещё одна проблема, — внезапно говорит Райк, привлекая наше внимание.
— Не нужно поднимать эту тему сейчас, — огрызается Роуз.
Коннор и Роуз стоят вместе, взявшись за руки, а я пытаюсь придумать несколько извинений, но когда открываю рот, ничего не выходит.
Роуз поднимает подбородок и снова становится невозмутимой. Как будто ничего не произошло. Она просто кивает мне, как бы говоря: Что произошло, то произошло. Давай двигаться дальше.
Но сомневаюсь, что забуду это. Чувство вины останется во мне навсегда.
Райк берет в руки камеру, принадлежащую съемочной группе. Я хмурюсь, и мы с Лили оба встаем, подходя к нему.
— Смотрите на это, — говорит он.
Все мои внутренности переворачиваются.
Это что-то нехорошее.
31. Лили Кэллоуэй
.
0 лет: 08 месяцев
Апрель
Нетнетнет.
Я смотрю на камеру в руках Райка, который уже эмоционально истощен из-за Ло. Мне хочется отмотать время вспять, вернуться на диван с нашими комиксами и притвориться, что всё это было кошмаром.
Вместо этого Райк нажимает кнопку Play на камере. Боже мой. Мои глаза расширяются. Мы с Ло в книжном магазине — в тот день, когда люди, все в целом, начали меня пугать. Я наблюдаю за тем, как затаскиваю Ло в уборную, а затем закрываю дверь перед камерой.
Тревожный жар пробегает по моей коже. На видео я говорю: — Могу я сделать тебе минет?
Я могу всё объяснить. Моя рука взлетает в воздух, я собираюсь выплеснуть все оправдания, которые на удивление правдивы.
— У меня был плохой день, — начинаю я.
— Ш-ш-ш, — говорит Ло, хмурясь и свирепо смотря в камеру. Уверена, этот взгляд предназначен для Скотта. И пока мы просто смотрим на дверь в видео, начинают воспроизводиться звуковые эффекты... женские и мужские стоны. Они так и не показали, как Ло отверг меня? Или как я забрала свои слова обратно? Я ещё больше хмурюсь.
— Что это? — спрашивает Ло, его рука проскальзывает в мою, прежде чем я успеваю начать грызть ногти. — Это что, блять, какая-то шутка?
— Это вы нам скажите, — опровергает Райк. — Вы трахаетесь в общественном туалете в середине дня.
Моё сердце падает в пятки. Вот как бы они отреагировали, если бы узнали, что мы делали это много раз до того, как камеры начали вторгаться в наше личное пространство?
— Нет, — медленно произносит Ло. — Мы не трахались в туалете. Мы не трахаемся нигде, кроме нашей спальни, — я молчу, потому что я не такая хорошая лгунья, как он. Это факт. — Наверное, кто-то подделал видео.
— То есть ты не просила сделать Лорену минет? — спрашивает меня Роуз, положив руки на бедра.
— Я... — мои локти горят. — Ну да, но... — бормочу я.
— А потом я сказал ей нет, — добавляет Ло.
Мы не лжем — вот что странно.
— А что вы на самом деле делали тридцать минут в уборной? — непринужденно спрашивает Коннор.
Я немного расслабляюсь, не чувствуя надобности обороняться от него.
Ло говорит: — Я подбадривал Лили.
— Мне это было нужно, — говорю я и улыбаюсь Ло, и он гладит меня по спине. Потом тут сразу вспоминаю свое прежнее заявление. Я и подумать не могла, что он может начать врать мне после реабилитации. Делаю шаг от него, и его рука падает. — Мы всё ещё в ссоре.
Он тяжело сглатывает.
— Я снова начну принимать Антабус, Лил.
— Хорошо, — говорю я, кивая. Мне до боли хочется шагнуть в его объятия, чтобы он обнял меня, а я его. Нигде я не чувствую себя лучше, чем в его объятиях. Но мне нужно сделать то, что лучше для него. Никакого поощрения зависимости. Поэтому я смогу продержаться день или около того. Поворачиваюсь к Райку. — Перемотай вперед до конца. Когда мы выйдем из туалета, уверена, что буду выглядеть разочарованной.
Райк ускоряет запись, и когда он нажимает воспроизведение, я вижу, как выхожу из уборной, переплетя свои пальцы с пальцами Ло. Мои волосы идеально лежат, но губы лишь слегка изогнуты книзу.
— Ах-ха! — я показываю на камеру. — Я выгляжу очень расстроенной.
Роуз с недоверием подходит к экрану. Я ожидаю, что её выражение лица наполнится пониманием. Но оно не меняется.