— Да. А ещё Дамир сказал, что ты уволилась. Почему он тебя так просто отпустил?
— Не знаю. Наверное, понял, что из меня никудышная помощница, — с горечью вспоминаю недавние слова Назара.
— Это было понятно с самого начала, — недовольно кривит он губы. — Но Гордеев две недели тебя терпел. Почему решил уволить именно сейчас?
С грохотом ставлю чашку на стол и, сложив руки на груди, взвинченным голосом произношу:
— Не знаю, Назар, я ничего не знаю! И перестань говорить о моей некомпетентности. Я хорошая помощница, ты слышишь, хорошая! Да, иногда я совершаю ошибки, путаю слова, теряюсь и сильно нервничаю, но это нормально. В будущем я могла бы стать толковым специалистом, а ты в меня совсем не веришь. Почему?
Он закатывает глаза и тяжело вздыхает, словно вынужден разговаривать с неразумным ребёнком, который не понимает, что дважды два всегда равно четыре.
— Илан, ты не можешь быть объективной, потому что не видишь себя со стороны. А я вижу. Ты плохо знаешь иностранный язык, ты запинаешься и краснеешь, когда волнуешься, ты не уверена в себе, и люди это прекрасно считывают. Помощницы руководителей — это пробивные умные девушки, которые могут горы свернуть, лишь бы угодить начальнику. Ты не из их числа. Иначе бы Дамир тебя не уволил.
Назар смотрит на меня, как на нашкодившего котёнка. Раздражение сменяется чёрной злостью. Я задыхаюсь, во мне слишком много негативных эмоций, и никакой травяной чай не поможет от них избавиться. В горле застревает ком, и он же мешает сделать полноценный вдох. Я закрываю глаза, считаю до десяти, пока Назар говорит о том, что никому не нужен специалист без опыта работы и что мой потолок — обслуживать посетителей во второсортном ресторане.
— Я с тобой не согласна, — цежу сквозь зубы.
— Что? — Назар приподнимает брови в удивлении. — С чем именно?
— Со всем. Во-первых, я работала в элитном ресторане, а не во второсортном, и выполняла свои обязанности очень хорошо. Клиенты были довольны, оставляли щедрые чаевые. Во-вторых, ты не видел меня в офисе Гордеева и поэтому не можешь знать, хорошо я исполняю свои обязанности или плохо. В-третьих, Дамир меня уволил не из-за того, что я плохо справляюсь с работой.
— Тогда из-за чего? Что ты не договариваешь? — щурится Назар. Он опирается плечом о стену, руки спрятаны в карманах брюк. Закрытая поза.
— Разве одна я о чём-то умалчиваю? Ты ничего не хочешь мне сказать?
Он на секунду отводит глаза, а затем делает вид, будто не понимает, о чём идёт речь.
— Илана, что за муха тебя укусила? — голос Назара пропитан тревогой. — Давай закончим этот непродуктивный разговор. Ты слишком много работала и, конечно, устала. Я всё понимаю. Может, тебе нужно поспать?
Ничего не ответив, я ухожу в спальню, падаю на кровать и укрываюсь мягким пледом. Меня трясёт, натянутые нервы протяжно звенят, по спине пробегает озноб. Впервые я высказала Назару свои претензии. Впервые не согласилась с его словами. О поцелуе трусливо умолчала, потому что боюсь всё потерять. Злость и раздражение — временные спутники, возможно, завтра я успокоюсь и пойму, что ближе Назара у меня никого нет.
У всех пар возникают сложности, мы справимся. Главное, чтобы у него не было любовницы. Остальное не важно.
— Малыш, тебе уже лучше? — Назар ложится рядом, обнимает меня.
Тепло его тела, знакомый родной запах, тихий голос с нотками заботы — всё это действует на меня, как сильное обезболивающее. Всё будет хорошо. Назар дорожит нашими отношениями, я чувствую это.
— Да, нормально. Я и правда сильно устала. Ты на меня не обижаешься?
— За что, малыш? — Назар тихо посмеивается. — Ты же девушка, вы любите истерики закатывать.
Внутри что-то обрывается и со звоном падает в пропасть. Ладонь Назара, лежащая на моём бедре, моментально раздражает чувствительную кожу, а тёплое дыхание, щекочущее мочку уха, кажется убийственно громким.
— Истерики? — глухо уточняю я.
— Ну да. У тебя ПМС, так ведь?
Рука Назара поднимается выше, обхватывает грудь, сжимает. Его дыхание учащается, голос звучит ниже. Он целует меня в шею, поворачивает к себе лицом, находит губы. Я машинально отвечаю ему, хотя внутренности сковывает арктическим холодом. Он считает, что я закатила истерику из-за предменструального синдрома. Назар не воспринимает меня как равную себе личность. Он снисходителен и насмешлив, а ещё очень часто мною недоволен.
Разве это любовь?
— Соскучился по тебе, малышка, давай, иди ко мне, — шепчет он, стягивая с меня шорты.