— Допрыгалась, Волчонок? — спросил Сергей, хмуро смерив меня долгим взглядом.
— Я ничего не сделала. Твои люди что-то перепутали, — недовольно пробормотала под нос и подтянула повыше замок на пуховике.
Благо куртка была ниже колен и скрывала от посторонних глаз имевшийся под ним «наряд», иначе бы со мной случилась истерика.
— Все так говорят, когда сюда попадают. Сейчас посмотрим, что за статью тебе вменяют, — с тяжелым вздохом произнес Синица и взял в руки лист бумаги, который успел заполнить сотрудник полиции.
Через мгновение его карие глаза чуть из орбит не вылезли. Я не на шутку занервничала из-за отразившегося в них осуждения и начала теребить «собачку» на пуховике.
— Ну ты даешь, Волчонок! Оказывается, в тихом омуте черти водятся. Хотя мне ли не знать, — намекнул он на наше старое и слишком тесное знакомство.
— И что мне «шьют»? — спросила я дрожащим от страха голоса. Сергей не стал бы издеваться ради мести, не тем он был человеком.
— Занятие проституцией! — эту фразу начальник ОМВД по нашему району буквально выплюнул, а затем впился в лицо недобрым взглядом. — Красивой жизни захотелось или денег на ремонт не хватило?
— Что?! — прокричала я и вскочила, словно пружина, которую долго сжимали и, наконец, освободили. — Какая проституция?! Какой ремонт?! Совсем, что ли, ошалели в своей мент… полицейском отделении?.. — поправилась, поумерив пыл.
— Сядьте, гражданка Волкова! И успокойтесь, — его тон и манера разговора мгновенно изменились.
Синицын, хоть и старался не подавать вида, был вне себя от злости. Он мог провести кого угодно, но меня. Когда-то я его знала, как своих пять пальцев. Еще будучи подростком он относился к падшим женщинам с презрением, а годы работы, видимо, лишь усилили это чувство.
— Сергей, ну подумай, какая из меня прос… жрица любви? — заговорила я вкрадчивым голосом, подавшись корпусом чуть вперед и с мольбой заглядывая в его карие глаза.
— Сейчас я подробно изучу материалы дела, и мы во всем разберемся, — более спокойно произнес он после тяжелого вздоха. Похоже, и сам понял, что подобного попросту быть не может.
Синица внимательно перечитал несколько раз допросный лист, затем быстро набрал что-то на компьютере «Василия», и… его брови взлетели вверх. Явно от удивления. Значит, все гораздо серьезнее, чем я думала.
— Что ж, давайте по порядку, гражданка Волкова, — он взял ручку и приготовился писать. — Объявление давали?
— Давала, — энергично кивнула я.
— Так чего теперь возмущаетесь? — на его лице вновь появилась растерянность. — Закон для всех един.
— Как чего? Понимаю, поступила нехорошо. Следовало пойти в налоговую, зарегистрироваться. Но вдруг ничего не выгорело бы? Что тогда? Только деньги бы на ветер выбросила.
— Теперь уж точно придется раскошелиться.
— И сколько? — спросила с замиранием сердца.
После ремонта у меня остались небольшие сбережения. Но это же на черный день! Хотя он, видимо, настал… Придется доставать нычку.
— Как суд присудит. От полутора тысяч до двух, — пожал Сергей плечами.
— Фух… Я думала, побольше светит.
От облегчения я схватила какой-то лист бумаги со стола и помахала им возле лица. Можно было перевести дыхание. Еще немного — и я окажусь дома. Выпью валерьяночки, отключу телефон и завалюсь спать.
— Может, и светит. Смотрите сами.
Он развернул монитор, и моим глазам предстала длинноногая девушка с соблазнительными формами, чем-то немного похожая на меня. Над головой у нее пестрел красивый эмоциональный заголовок:
— Продам девственность. Дорого! Делайте ставки! Самого щедрого покупателя ждет ценный подарок. По всем вопросам пишите в личку либо звоните. Бред! — возмутилась я. — Как ты мог в это поверить? Сам знаешь, что это невозможно, — прошептала последнюю фразу как можно тише, чтобы меня никто не услышал.