Проскользнуть незамеченной не удалось. На третьем этаже я столкнулась с тетей Нюрой и ее «подельницей» тетей Элеонорой. Одна чище другой...
— Уже выпустили, Наташенька? — елейным голоском запела соседка, едва мы пересеклись взглядами.
— Меня и не сажали, чтобы выпускать. Взяли показания, разобрались, что к чему, и отправили восвояси, — огрызнулась в ответ.
Я была на удивление резкой и неприветливой. Видимо, сказывались усталость и расшалившиеся нервы. Но лебезить перед этими двуличными змеями не собиралась.
— А я всем говорила, не может быть, чтобы наша Наташа что-то натворила, ведь такая хорошая девочка.
«Угу! Пой-пой, ласточка…»
Квартира встретила меня тишиной. Я сбросила пуховик, сапоги и переоделась в майку и домашние штаны. Вдруг концерт не закончился? Стоило пройти в кухню, желудок жалобным урчанием возвестил о желании подкрепиться. Я наспех сделала бутерброд из любимого «Бородинского» хлеба и ломтика сыра, проглотила всухомятку, а затем достала из холодильника три куриных бедрышка, которые собиралась пожарить на ужин и замариновала перед приходом «Василия». Наконец пришел их час отправиться в духовку.
Гарнир делать не стала, не было ни сил, ни желания, просто нарезала овощи. Тем временем, пока курица готовилась, позвонила маме, сообщила, что у меня все хорошо. О сегодняшнем инциденте умолчала. Чего зря ее беспокоить? Обмолвилась лишь о встрече с Сергеем.
— Вот те раз! Я тоже на днях с ним столкнулась, — спохватилась мама.
— Ты ничего не говорила, — слетел с языка упрек.
— Да? Старею, значит, склероз мучает, — отшутилась она в своем стиле. — И как он тебе?
— Все такой же красивый, даже не облысел, — я поймала себя на том, что стою и глупо улыбаюсь.
— По-прежнему любишь его? — внезапно серьезным тоном спросила мама.
С момента расставания и до сей поры мы не поднимали эту болезненную тему. Она безмолвно корила меня, а я упивалась одиночеством и зализывала рана, как самый настоящий Волчонок.
— Люблю, мама, люблю. Только что с того? Сергей, поди, женат, и дома семеро по лавкам сидят.
— Да какой там женат! Бобылем ходил и дальше ходит. Может, позвонишь ему? — стала напирать она. — Вдруг судьба?
— Я подумаю, — не стала перечить.
Мне легче было согласиться, сказать, что подумаю, и сделать по-своему. Тем самым и вопрос исчерпан, и конфликта удавалось избежать.
— Нечего тут думать! Бери телефон и звони! — не унималась она.
Легко сказать! Номер достать не проблема, но какой найти повод? И почему у взрослых все так сложно?
— Уговорила. Что у вас нового слышно? — перевела я разговор на безопасную тему, решив, что позже непременно хорошенько обо всем подумаю.
Мама поняла намек и больше с Синицыным ко мне не приставала. Мы проболтали около получаса, в течение которого я дважды перевернула бедрышки и чуть не подавилась слюной от аромата специй.
Закончив беседу, не спеша накрыла на стол, выключила духовку и положила себе два кусочка курицы с золотистой хрустящей корочкой. Стоило усесться на табуретку и мысленно впиться в сочную мякоть зубами, как раздался звонок в дверь. Я не выдержала и взвыла в голос. Похоже, поесть мне сегодня так и не удастся, и умру я голодной смертью.
Звонок повторился. Пришлось подняться и направиться в прихожую. Глянув в «глазок», пришла в смятение. Несмотря на тусклый свет на лестничной площадке, Сергея узнала сразу. Сердце на его появление отреагировало барабанной дробью, которая молотом отдавалась в ушах.
Я сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя, и открыла дверь.
— Не слишком ли много встреч для одного дня?
— В самый раз. Я войду, — последняя фраза была констатацией факта.
Мне пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы позволить гостю закрыть за собой дверь, а в следующее мгновение он вынул из-за спины красную розу с открыткой. Подобное внимание с его стороны привело меня в замешательство. В душе вспыхнула глупая надежда. А что, если?..
Подарок манил к себе. Не устояв перед соблазном, все-таки приняла его и, глядя на цветок, полюбопытствовала: