— С чего вдруг? День влюбленных нескоро. Да и мы с тобой давно не пара.
— Ты же сказала, что другие хоть за цветочек с открыткой, а ты, так, по любви… Решил исправить ситуацию.
— Ну и дурак ты, Сергей, — с тяжелым вздохом произнесла я и, негодуя, покачала головой. Однако не обиделась, с юмором у него всегда было туго.
— Знаю, что дурак. Причем последний. Мне следовало тогда проглотить обиду, не дать тебе уйти, но вместо этого сам все окончательно разрушил.
— Оставь. Я в не меньшем ответе за случившееся. Только чего уж теперь ворошить прошлое? Что привело тебя ко мне?
С замиранием сердца я ждала ответа, надеясь услышать желанные слова.
— Ты забыла расписаться на одном из допросных листов.
С этими словами Сергей достал из папки упомянутый документ, на котором я быстро оставила подпись и вернула ему. Неужели все? Неужели сейчас он развернется и снова уйдет? Из моей квартиры, из моей жизни…
Я не могла его отпустить, не попытавшись все исправить. Особенно после всего, что сегодня узнала.
— Чаю хочешь? — ляпнула первое, что пришло на ум.
— Не рада ты гостю, Наталья. У тебя так вкусно пахнет, а ты меня чаем собираешься напоить, — с наигранным негодованием вымолвил Сергей. — Может, чего-нибудь другого предложишь?
— Ужинать будешь?
— Спрашиваешь! Я просто умираю с голоду, — прорычал он и стал расстегивать зимнее пальто.
По моим венам разлилось приятное тепло, страх отступил, и я широко улыбнулась. Значит, останется. Хоть ненадолго, но останется.
— Не день, а сумасшествие какое-то. С утра ювелирную лавку ограбили, потом одного бизнесмена кирпичом по голове огрели, а как увидел тебя в наручниках, подумал, что все, настал Армагеддон.
Вскоре мы переместились в кухню. Я отдала Синицу свою тарелку, а себе положила кусочек курицы, который сиротливо лежал на противне, и нарезала еще овощей. Сергей с аппетитом голодного мужика набросился на еду, рассказывая меж тем, что Матюхин сознался в содеянном, и это дело передали инспектору по делам несовершеннолетних.
Едва тарелки опустели, повисло молчание. Синицын не торопился уходить, а я не стремилась выпроводить его.
— Ты ведь понимаешь, что допросный лист просто отговорка, чтобы увидеть тебя? Я хочу остаться, — выпалил он последнюю фразу, отчего я чуть не поперхнулась воздухом.
— На ночь?
— На эту и все последующие. У тебя ведь никого нет. Твоя мама мне все рассказала, — торопливо произнес Сергей, едва я открыла рот, чтобы узнать, откуда такая уверенность. — У меня тоже никого нет. Мы можем начать все сначала. И желательно со штампа в паспорте. Устал я, словно юнец, украдкой за тобой следить, стоять по вечерам под твоими окнами и смотреть на манящий свет.
— Мог зайти.
— Мог, да не решался. А сегодня, как увидел тебя, потом то дурацкое объявление, понял, пора с этим заканчивать, если хочу сделать нас обоих счастливыми. Что скажешь? — спросил он, когда я так ничего и не ответила.
Хоть до меня дошел смысл сказанного, я все еще не верила в реальность происходящего. Может, послышалось? Однако Сергей сидел рядом и с прежней нежностью смотрел мне в глаза. Небывалая радость, любовь, проверенная годами, нахлынули на меня, как бурные потоки горной реки, смывая тоску, боль и сожаление, что более десяти лет подтачивали сердце.
— Я лишь уточню, сегодня точно не Новый год? Не снится ли мне все это? Ты, наш разговор?..
— Не снится. Это значит – да? — на миг на его лице проскользнула тревога.
Я лишь кивнула. Уже в следующую секунду Сергей обхватил меня за талию, притянул к себе и накрыл мои губы своими. Только сейчас я поняла, как соскучилась по нему и его страстным объятиям, и цеплялась за широкие плечи Сергея, не желая отпускать ни этим вечером, ни следующим, ни когда-либо вообще.
Благодаря глупым предубеждениям, обидам и нерешительности мы потеряли целых пятнадцать лет. За это время у нас могли появиться дети, чудесный сад на заднем дворике красивого коттеджа. Но что было, то было. Перед нами целая жизнь. Какой она окажется? Неважно! Я знала одно: что бы ни случилось, отныне мы всегда будем вместе. Ведь Синицын Сергей — моя первая и единственная любовь, человек, с которым я уже никогда не расстанусь!