— Да ничего, я уже не очень крепко спала.
— Пойдешь со мной на пробежку?
— Я со времен универа не бегала.
— Можешь просто погулять вдоль берега, — предлагает Федя.
— Ладно, идем.
— Даже не пришлось уговаривать… Ты хорошо себя чувствуешь?
— Хочешь, чтобы я передумала?
— Ни в коем случае. — Подняв руки, он уходит собираться.
Как мы и предполагали накануне, ночью на побережье обрушился шторм. Проходя мимо выброшенных на песок медуз и водорослей, я вспоминаю, как однажды отказалась от поездки на море в конце лета, чтобы подготовиться к четвертому курсу универа. Узнав, что между отдыхом и конспектированием еще неизученных тем, я выбрала второе, Дийя назвала меня ненормальной. Я и правда была такой — фанатичной и до ужаса дотошной — но только когда дело касалось учебы. Моим главным трофеем после выпуска стала стопка разноцветных папок, за которую во время экзаменов меня могли запросто убить — настолько высоко она ценилась среди студентов-химиков. Купив в книжном новенькую папку, упаковку белой бумаги и пачку файлов, я шла домой, сгорая от нетерпения, когда смогу вернуться к учебе. Так что, пока родители наслаждались морским воздухом, я листала учебник и заводила карточки на каждую группу химических соединений. Теперь эти папки, которые всегда вызывали во мне необъяснимый приступ любви к своей профессии, пылятся в комоде, который я предпочитаю больше не открывать.
— Ну, как ты? — спрашивает Федя, вернувшись из своего забега.
— Ты убежал так далеко, что я перестала тебя видеть. Ты к олимпиаде что ли готовишься? Носишься, как угорелый.
— Я не преследую какую-то цель. Просто мне это нравится.
— М-да. Вот я и встретила человека, который любит бег. Не думала, что это случится так скоро.
— А что, это плохо?
— Я, знаешь ли, держусь подальше от всего, что связано со спортом. И меня до усрачки пугают люди, которые говорят, что движение — это жизнь.
— Но это же правда.
— Эта правда оскорбляет чувства всех работников, вынужденных вести сидячий образ жизни. Никто из них не откажется от девятичасовой прогулки по живописному парку, но вместо этого они сидят на полуразвалившихся стульях и сводят дебет с кредитом. А потом приходят бегуны вроде тебя и говорят им, что у них и не жизнь вовсе, раз они не двигаются большую часть дня.
— Ого, — улыбается Федя. — Ты превзошла саму себя. Кто-то просто обязан дать тебе ученую степень по утрированию, иначе зачем все это.
— Я не утрировала, — возражаю я, но тут же уступаю. — Только если самую малость. Короче, не говори мне ничего про силу активного образа жизни, если не хочешь огрести.
— Ты в курсе, что раз за разом угрожаешь сотруднику правоохранительных органов?
— Ты не при исполнении, так что не считается.
— Вообще-то… — пытается он поспорить, но я прикладываю ладонь к его губам.
— Помолчи немного. — Дождавшись его растерянного кивка, я убираю руку от его лица, и говорю: — В день нашего знакомства ты показался мне довольно милым, что совсем не вязалось с образом человека, от которого сбежала невеста. Вообще-то, я не очень хорошо разбираюсь в людях, так что запросто могла пойти в ресторан с каким-нибудь маньяком. Но когда мы, сидя за столом, разговорились, я поняла, что интуиция не врет — ты и правда хороший. Так что я расслабилась и начала есть, как в последний раз. Знаю, ты спрашивал не об этом, но я тогда совсем не обратила внимания на то, как ты выглядишь. Куда важнее было то, что внутри.
Явно озадаченный услышанным, Федя наклоняется, чтобы поправить шнурки на своих беговых черных кроссовках.
— Я ведь не сказала что-то гадкое и обидное? — уточняю я, опустившись на корточки. Наши взгляды встречаются, и он улыбается.
— Да нет, это было… довольно мило.
— А чего ты ожидал? Что я назову тебя умопомрачительным красавчиком?
— Да не, меня все устраивает, — смеется он, закончив с кроссовками. — Мне и довольно милым неплохо живется.
— Язва, — резюмирую я, поднимаясь.
— Пойдем обратно. Время завтрака.
— И чем завтракают язвы? — издеваюсь я, следуя за ним по мокрому песку.
Продолжая уже дошедшую до абсурда полемику, мы заваливаемся в гостиницу и тут же натыкаемся на Влада. Склонившись над планшетом, он сидит за столиком на первом этаже и потягивает что-то из белоснежной чашки.
— Доброе утро, — вежливо здоровается резко посерьезневший Федя.
— Ого, а вы ранние пташки, — говорит Влад, подняв голову. — Куда ходили?
— Исследовали окрестности, — отвечает Федя.
— Уже можно идти на завтрак? — уточняю я.
— Конечно, поднимайтесь. Приятного аппетита!
— Спасибо, — благодарим мы с Федей одновременно.