— Не приду, но ты меня сегодня очень порадовал. Спасибо.
— Взаимно. — Улыбнувшись, он целует меня в щеку, и я ухожу.
Так странно. Мне казалось, что я не хочу отношений. После расставания с Гришей и нескольких неудачных свиданий все так и кричало об этом. Мол не лезь в это снова, тебе и без этого нормально живется. А теперь это дурацкое чувство в груди, похожее на жажду близости с кем-то — душевной, сердечной, телесной. Словом, любой. Или всех видов сразу.
Кажется, я не прочь сейчас влюбиться. И не против того, чтобы кто-нибудь влюбился в меня. Вот такая хрень.
С этими мыслями я возвращаюсь в номер, где меня встречает Федя. Он не кажется сонным. Нет, наоборот, он бодрее, чем утром. Смотрит мне прямо в глаза и говорит:
— Полночь уже, ложись отдыхать.
— Хорошо, — шепотом отвечаю я, разуваясь. — Спокойной ночи.
— И тебе. — Он уже подходит к своей кровати, когда вдруг разворачивается и шагает в мою сторону. Это настолько неожиданно, что я прикусываю нижнюю губу. Оказавшись рядом, Федя наклоняется и касается губами моего лба.
— Что ты… делаешь, — выдыхаю я. Между нами сейчас и расстояния-то толком нет, а такого с нами еще не случалось. У нас ведь дистанция, у нас же договоренности.
— Ты какая-то бледная, решил проверить, нет ли температуры, — объясняет он, отстраняясь.
— Да? Ну, для этого существуют градусники.
— Лоб не горячий. Переутомилась, наверное.
Складывается ощущение, что Федя разговаривает сам с собой, потому что его речь похожа на бормотание недовольного врача, которого прервали во время обеда.
— Зато ты, я смотрю, бодрый, — замечаю я, когда он укладывается в постель. — Чем занимался, пока меня не было?
— Поговорим об этом завтра, ладно? — предлагает он, и я не возражаю.
— Без проблем. Кстати, ни Влад, ни сотрудники ресторана не видели Дину, — говорю я, перед тем как скрыться в ванной.
— Ясно.
Меня ранит равнодушие в его голосе, потому что я не привыкла к такому. Мы так не общаемся. Между нами все иначе. Мы за честность. За разговоры. Но сегодня мы почему-то молчим, и мне приходится с этим смириться.
11 глава
Я собиралась признаться в своем увольнении из лаборатории на Новый год, который планировала встретить у родителей. Мама обещала запечь индейку, брат — представить мне свою девушку, а папа намеревался быть просто папой и любить нас всех.
— Правда поедешь? — спросил Федя накануне моего отъезда. Мы в тот день выбрались в центр города, чтобы прогуляться по украшенным к празднику улицам и выпить горячего шоколада.
— Я купила билеты, — ответила я, как будто это что-то доказывало. Как будто я не могла их сдать, как делала несколько раз до этого. Он, конечно, об этом не знал, но с каждым днем он все лучше и лучше узнавал меня, и в его глазах я становилась все более и более предсказуемой.
— Я собираюсь приехать завтра на вокзал.
— Это еще зачем? — вздрогнула я.
— Как зачем? Тебя проводить.
— Поезд отбывает рано утром.
— Я уже не сплю в это время.
— Нет, правда, не стоит. Это лишнее.
— Но я хочу, — настаивал Федя.
— А я нет.
— Почему?
— Вдруг я передумаю и окажется, что ты зря приехал на вокзал.
— А это возможно?
Он не удивлялся, просто уточнял, как уточняют время или место встречи. Но я не знала, что будет завтра. Не знала, смогу ли себя перебороть. Не знала, как объяснить родителям свой поступок. Не знала, имело ли хоть что-то из того, что мне было важно, смысл. Не знала, как себе помочь и как выбраться из этого порочного круга. Я вообще ничего не знала и не хотела узнавать.
В конце той нашей прогулки я сказала:
— Не приезжай. Пожалуйста, не надо.
Произнося эти слова, я почувствовала, как все порчу. Как начинаю притворяться. Боюсь показаться странной. Сломленной. Печальной и отчаявшейся неудачницей, не способной ни на один смелый поступок. Я подумала: «Вот теперь-то он все поймет». Что все шутки, все выдуманные мной истории родились на свет не на потеху окружающим, а чтобы заглушить мой страх облажаться, не понравиться, оказаться не той, кого хотят видеть. Не веселая, с по-хорошему странным чувством юмора душа компании. А — замкнутая, с развившимся тревожным расстройством, одиночка.
Я не просто сказала. Я попросила его не приезжать. Жалобным, почти скулящим тоном, как затравленная сторонящаяся людей изголодавшаяся собака. Но он все равно приехал. Прибыл на вокзал ровно за полчаса до отбытия поезда и нашел меня в зале ожидания. Я сидела, вцепившись в дорожную сумку, и плакала. Тихо, чтобы никого не смущать. Ни сидящих рядом. Ни проходящих мимо. Почти у всех, кого я видела, были счастливые лица. Они ехали в другие города. К тем, кто их ждет. В места, где им будет тепло, несмотря на пронзительную зимнюю стужу. Я вроде как ничем от них не отличалась и в то же время отличалась буквально всем.