Приняв душ, снова надеваю пижамные шорты и футболку, расчесываю мокрые волосы, беру кружку, бросаю в нее пакетик ягодного чая и, выйдя из номера, иду за кипятком на террасу. Набирая воду, наблюдаю за тем, как сотрудницы кухни наводят порядок после завтрака, и тут позади раздается знакомый голос.
— Милый прикид.
— Зато у тебя… — Обернувшись, я вижу перед собой одетого в строгий брючный костюм Влада. Его светлые до скул волосы тщательно уложены и зачесаны назад. — А ты чего такой нарядный?
— Рабочие моменты, — коротко отвечает он.
— Надо же, какие мы важные, — улыбаюсь я, добавляя в кружку три кубика сахара.
— Тебе за завтраком чая не хватило, пришла за добавкой?
— Я не завтракала.
— Я тоже. Чтобы не опоздать на встречу пришлось выезжать в шесть утра. — Устало вздохнув, он находит взглядом одну из сотрудниц кухни и подзывает ее к нам рукой. — Марго, принесете мой завтрак?
— Конечно, Влад Александрович, — отзывается она и уже направляется к лестнице, когда он снова ее окликает.
— И моей подруге тоже, а то она проспала и теперь умирает с голоду. — На последних словах он поворачивается и подмигивает мне.
— Сейчас все будет, — обещает женщина и убегает вниз.
— Никакая я тебе не подруга, — возражаю я, строя недовольное лицо, — да и не умираю я вовсе. У меня вообще нет привычки есть по утрам. Мой желудок в это время еще спит.
— Ты постоялица моей гостиницы, а я хороший управленец и не позволю, чтобы кто-то остался без завтрака. Идем присядем.
Пожав плечами, я присоединяюсь к нему за столиком, стоящим у перил. Отсюда видно другие гостиницы и дорогу, по которой идут отдыхающие, направляющиеся в сторону моря. Сделав глоток чая, сбрасываю обувь — домашние тапки — и поджимаю ноги к груди. Замечаю небольшой синяк на колене и пытаюсь вспомнить, где могла его получить.
— У тебя снова мокрая голова, — замечает Влад и, наклонившись, зажимает между пальцев прядь моих волос. — Могу одолжить фен, если хочешь.
— Не надо, сами высохнут.
Кивнув, он убирает руку и, откинувшись на спинку плетеного кресла, прикрывает глаза.
— Ты сам на себя сегодня не похож, — тихо произношу я, смотря в кружку.
— Почему? — усмехается он, не двигаясь. — Потому что продержался несколько минут без пошлых шуток?
— Не поэтому. Просто у тебя такое выражение лица…
— Какое? — спрашивает он, приоткрыв один глаз.
— Как будто ты зол и хочешь кому-нибудь врезать, но слишком устал и расстроен, чтобы махать кулаками.
— А ты, похоже, знаешь, о чем говоришь. — Он вдруг снимает галстук и с остервенением бросает его на соседнее кресло. — Каждый месяц отец собирает нас с братьями вместе, чтобы узнать, как мы справляемся с его бизнесом.
— Его бизнесом?
— Да, мы с братьями руководим его гостиницами, потому что он сам уже ничего не может. Только раздавать указания и орать как резаный.
Благодаря чудесным родителям мне никогда не понять, что он чувствует, но я все равно сникаю, потому что к моей собственной боли примешивается еще и чужая.
— Он здесь даже никогда не был, — продолжает рассказывать Влад. — Я с самого начала занимался этой гостиницей сам, но он продолжает делать вид, будто моей заслуги в ее существовании и процветании вообще нет. Мои братья, по его мнению, еще куда ни шло. А вот я совсем ничего не стою. Даже банального приветствия во время короткой встречи не заслужил.
— А ты не соврал. Он и правда ублюдок, — соглашаюсь я с его недавними словами.
— Вау. Вот это меня прорвало. — Он настолько шокирован и озадачен своим монологом, что впервые за время нашего общения напоминает мне сбитого с толку мальчишку. Я смотрю в его светлые голубые глаза, наполненные детской обидой, и удрученно вздыхаю.
— Хорошо, что высказался. Иногда это нужно.
— Да уж, прекрасно. И решил вывалить это все на тебя. Хотя, если честно, я даже подумать не успел, как эта гневная тирада уже вырвалась наружу.