— Неправда, он мне сам сказал, что родился зимой.
— Может, день рождения у кого-то другого. В любом случае нас пригласили на праздник.
— Фу, как можно быть таким занудным.
— Надень вот это. — Он протягивает мне персиковый шелковый топ и белоснежные бриджи. — Ему понравится.
— Ему? — переспрашиваю я, разглядывая выбранный Федей наряд.
— Твоему серфингисту.
— Ты о чем вообще?
— Да ладно, я же вижу, как ты взволнована с тех пор, как мы поговорили с ним днем.
— Я взволнована, потому что не люблю спонтанные выходы в свет. Если хочешь позвать меня на какое-то мероприятие, всегда, слышишь, всегда предупреждай об этом сильно заранее. Мне к такому нужно подготовиться. И я сейчас не об одежде с прической. Просто мне требуется время, чтобы настроиться на праздничный лад. Если я этого не сделаю, есть шанс, что ты меня на своем дне рождении не увидишь. Или я приду очень нервной и злой. И никакая — даже самая вкусная — еда не сможет меня успокоить.
— Значит, твоя влюбленность в серфингиста тут ни при чем? Дело только в неожиданном приглашении? — ехидничает Федя.
— Ты же говорил, что ревнуешь, а теперь сам меня с ним сватаешь? Что происходит? — недоумеваю я, роясь в косметичке в поисках блестящих розовых теней.
— Ревную, потому что привык к мысли, что рано или поздно ты будешь моей. Но, похоже, этого не случится.
— Прости, — виновато улыбаюсь я. — Кажется, мне не очень подходит троп от дружбы до любви.
— Мне начинать беспокоиться? — смеется Федя. — Просто напоминаю, что ты не внутри книги или дорамы. Ты в реальной жизни, и тут не обязательно следовать законам жанра и придерживаться любимого тропа.
— Да что ты! Я и забыла. — Подкрасив ресницы тушью, я оборачиваюсь и говорю: — Ты же понимаешь, что мы опоздали с этим?
— Не знал, что у этого ограниченный срок.
— Все должно происходить вовремя. Упустишь момент и все — пиши пропало.
— Нет, — отрицательно качает он головой, — я настаиваю, что мы должны хотя бы попробовать. Нельзя же вот так взять и сдаться, даже не поцеловавш…
Он не договаривает, потому что я приникаю к его губам. Сначала он отвечает на поцелуй, но вместо того, чтобы углубить его, все меньше и меньше проявляет инициативы, так что в конечном счете я отстраняюсь и, усмехнувшись, ухожу в ванную, чтобы переодеться.
— Алиса, — зовет меня Федя, стоя за дверью.
— Что?
— Давай попробуем еще раз? Я не был готов.
— В этом и дело. Ты никогда не будешь к этому готов, сколько бы ни ждал подходящего момента. Просто я не та, кого ты хочешь целовать. Это нормально, ведь я не… не Дина.
— Верно, ты не она, — соглашается он, и я даже через стену слышу боль в его голосе.
— Встретишься с ней, как только вернемся домой. И, может быть, все будет хорошо.
— Я не планирую с ней мириться.
— Уверен, что не хочешь этого?
Он молчит так долго, что я успеваю переодеться и расчесаться. Выйдя из ванной, обнаруживаю его сидящим на полу — растерянным и грустным. Таким же он предстал передо мной в день нашего знакомства. Я тогда просто не смогла пройти мимо такой несчастной моськи, и в итоге стала ему другом. На самом деле это все, что я могла. И тогда, и сейчас.
— Никто тебя не осудит, если ты ее простишь, — говорю я, устроившись на полу рядом с ним. — А если кто-то и осудит, то пошел он в жопу.
— Предлагаешь мне самого себя послать в жопу? — уточняет он, криво улыбнувшись.
— А ты что, вздумал себя осуждать?
— Не знаю, но это точно не в моих правилах — прощать подобную хрень. Она бросила меня в день нашей гребаной свадьбы. Нам с тобой пришлось обзванивать всех гостей и отвечать на один и тот же дебильный вопрос: «Что случилось?». Если бы она пришла ко мне и сказала, что не хочет становиться моей женой — даже накануне свадьбы — я бы все понял, и мы бы вместе все отменили. Но она просто сбежала, оставив меня одного. Я стоял посреди ее комнаты, в окружении ее вещей, неподалеку от платья, которое купил ей и которое она изрезала в порыве своей ненависти к браку или, может, ко мне, и не знал, что делать. Как мне следует поступить, что за жизнь меня теперь ждет, как я буду справляться с тем, что случилось, сколько времени пройдет, прежде чем эта боль утихнет? Я думал, что от накатившей паники потеряю сознание или даже — умру. Но, к счастью, там была ты. Твое легкомысленное отношение к этой ситуации и твое комичное поведение в ресторане буквально подняли меня с колен.
— Ну, — говорю я, хихикнув, — сейчас ты снова на коленях.
— А ты снова здесь, чтобы помочь мне подняться. — Он опускает голову мне на плечо. — За это я тебя и люблю.
— Я тоже тебя люблю. Пожалуй, о таком друге я могла только мечтать. Ни с кем мне не было и, наверное, не будет так комфортно.