— За меня еще никто не боролся, — признаюсь я. — Когда мы с бывшим оказывались на грани расставания, я первая шла на уступки и пыталась с ним помириться. А потом я застукала его целующимся с другой. Та же история с друзьями. Как только я перестала играть роль идеальной подруги, мы начали отдаляться, и никто не попытался остановить неминуемый конец нашей дружбы. А еще Федя… В самом начале нашего общения он признался, что хочет меня поцеловать, но не станет этого делать. Я его не винила — он пережил ужасный разрыв — но с тех пор меня не покидало чувство, что я так и не дождусь первого шага с его стороны. Чувствовала, что он так и не воспользуется шансом быть со мной. А я ни за кого бороться больше не хотела.
— Они все конченные идиоты, — заключает Влад, обнимая меня одной рукой. — Все заслуживают, чтобы за них боролись. И ты — не исключение.
— Как тебе удается говорить именно то, что я хочу услышать? — В очередной раз восхитившись сидящим рядом мужчиной, я снова расплываюсь в довольной улыбке.
— Просто меня создали специально для тебя.
Возможно, так и есть, думаю я про себя.
— Значит, ты не уверен, что тебе подходит такая жизнь? — спрашиваю я, когда катер останавливается, и Влад, расстелив на корме клетчатое покрывало, вытягивается на нем во весь рост.
— Меня растили отельером, — с неохотой, но все же рассказывает Влад. — Я даже высшее образование по этой специальности получил. Что еще мне оставалось, кроме как заняться бизнесом отца?
— Не знаю. Может, тебе нравилось что-то еще, — размышляю я, перебирая пальцами светлые пряди его волос.
— Не у всех людей есть призвание, Лис. Некоторым нужно просто жить, делать то, что получается, и не искать никакого тайного смысла в своем существовании.
— Ты правда так думаешь? Или это защитная реакция?
— Это ты мне скажи, Сократ.
— Я бы сказала, что это тяжелая форма избегания собственного предназначения. Но, может быть, ты прав, и на самом деле нет никакой связи между нами и делом, которому мы должны посвятить жизнь.
— Я готов посвятить всего себя тебе. Пойдет?
— Я не куплюсь на твои красивые слова, — качаю я головой, улыбаясь.
— Кто ж виноват, что мне на ум приходят только такие слова? — Притянув меня к себе, Влад мечтательно разглядывает плывущие над нами перистые облака. — Поверить не могу, что ты живешь так далеко отсюда. Наш шанс встретиться был минимален.
— Я здесь из-за Феди и его лжи, — тихо замечаю я.
— Спасибо Феде и его лживой натуре.
— Не говори так. Ему все это время было непросто. Тяжелее, чем я думала.
— Хм-м-м, — задумывается он.
— Что? Не понимаешь его чувств?
— Когда ты рассказала мне об этом впервые, не понял. Подумал, что на его месте не стал бы так долго убиваться из-за сорвавшейся свадьбы. Казалось очевидным, что это к лучшему, раз его невеста так поступила. Но теперь, представив, что единственный человек, которого я по-настоящему полюбил, бросил меня подобным образом, понял, насколько это хреново. Я определенно не завидую Феде. Как думаешь, он ее простит?
— Если между гордостью и счастьем выберет второе, то да.
— Уверена, что уже однажды сбежавшая невеста может сделать его счастливым? — с сомнением в голосе спрашивает Влад.
— У нее были на то причины. Теперь, когда я немного узнала о жизни Дины, мне трудно на нее злиться. В их истории с Федей она всегда была антагонистом. Злодейкой, разбившей сердце моему другу. Но, если задуматься о ее страхе создания семьи, можно представить, как ей больно от собственного поступка.
— Я больше не боюсь сбегать с нашей свадьбы, — смеется он.
— Чего-о-о? — возмущенно протягиваю я, повернувшись к нему лицом.
— С таким талантом оправдывать других людей, ты точно примешь меня обратно, даже если я сбегу прямиком из загса.
— Слушай сюда, — говорю я, обхватив ладонями его лицо. — На тебя мое всепрощение не распространяется. Тебя я буду судить по всей строгости закона, понял?
— Еще бы. Постараюсь быть паинькой.
— Влад? — Я смотрю в его светлые глаза и не могу перестать улыбаться.
— М?
— Мы ведь правда не расстаемся навсегда?
— Надеюсь, что правда. Не хочу узнавать, каково жить с дырой в сердце.
— Твое сердце будет в порядке, — обещаю я, склонив голову на его грудь.
Удивительно, но я, никогда не склонная к бессмысленному мечтательству, вдруг начала грезить о будущем, где у нас все получилось. Прелесть завтрашнего дня в том, что нам ничего о нем не известно. Если приучить себя верить только в лучшее, можно больше не бояться засыпать по ночам и перестать бояться пробуждения. Я и правда хочу эту жизнь. Ту, которую представляю, прильнув к Владу. Сбудется ли мое желание? Или, подобно прошлому эксперименту, этот опыт тоже обречен на провал?