Окно? Смотрю на него и на ресницах скапливатся слёзы. Вот бы вспорхнуть легко, как чайка, и улететь… Далеко-далеко! Чтобы меня никто не нашёл…
Но это лишь мечты.
Мне под нос суют договор и всовывают дорогую ручку Паркер. Галочками отмечены места, где я должна… расписаться.
На плечо ложится тяжёлая ладонь Саида.
— Подписывай, Лиса. Не ускользнёшь… — тихо, но внушительно говорит мне, испепеляя мощным жаром сильного тела, на мгновение прижавшегося к моему.
Пальцы дрожат. Подпись выходят корявой. Я как будто пишу чернилами из своей крови…
Я не чувствую себя живой. Из меня как будто выкачали всю кровь и оставили умирать. Арсений
Анохин важно поднимается и с довольным видом прячет договор в пухлый портфель. Напоследок он обнимает Саида и его отца, удаляется прочь с довольным видом. Он посвистывает себе под нос. Явно считает денежки в уме от выгодных сделок.
Не знаю чему именно он там рад! Его дочь в больнице. А меня не посвятили в нюансы сделки.
Очевидно они смогли договориться с выгодой для обеих сторон. Несмотря на то, что жених его дочери оплодотворил грязнокровку на стороне. Меня конечно удивляет всё, что происходит между ними.
Странные люди…
Нет! Ужасные. Все они. У них в приоритете лишь деньги! Деньги! Деньги!
И хорошо, что так случилось. По крайней мере моего малыша не убьют. Странные обстоятельства спасли ему жизнь, а его маме репродуктивную систему.
— Поздравляю, — отец Саида пожимает ладонь сыну. Украдкой вытирает пот со лба. — Всё обошлось. Без сюрпризов. Отлично!
— Приведите отца Алисы…
Я смотрю на огромные настенные часы, отсчитывающие время. Прошло больше часа с того момента, как моего отца забрали. Через несколько минут его приводят. Его волосы уже причёсаны и немного влажные. На папу надели добротный, красивый костюм. И видно, его хорошенько привели в чувство. Он идёт сам, от него сильно пахнет одеколоном. Только пальцы трясутся и немного дёргается левый уголок глаза.
Саид останавливается перед отцом и сухо докладывает ему факты.
— Аборта не будет. Обстоятельства изменились. Мне нужен этот ребёнок.
— Но как же… — теряется отец, теребя карман пиджака. — А что…
— Алиса выносит ребенка и отдаст его моей семье. Типа суррогатной матери. Это окончательное решение. Мы все уже подписали бумаги…
— Алиса? — встряхивает головой отец. — Доченька, как ты? Ты…
— Папа, у нас есть другой выход?
— Нет, — грустно вздыхает отец. Его глаза увлажняются. — Нету, доченька… Я ничего не могу придумать. Извини. Я и так… в долгах. Перед Марком, в том числе. Он же денег дал, чтобы расплатиться с Ахмедовым, а теперь… всё так повернулось. Не знаю, что и делать. Как быть?! Везде тупик! Я плохой отец!
— Алиса на всё время беременности будет жить в доме моего сына, — вмешивается отец. — Она ни в чём не будет нуждаться. Мы позаботимся о ней. Я понимаю вашу грусть из-за разлуки. Это компенсируется денежным вознаграждением, разумеется. Услуги суррогатной матери тоже будут оплачены.
При словах о деньгах отец значительно оживляется. Его глаза начинают блестеть.
— Сколько?!
Саид молча подносит под нос отцу листок бумаги. Папа вздыхает шумно и со свистом выдыхает, кивая.
— Это очень щедро. Очень… Я даже по кредитам долги закрою… — оживляется и как будто расправляет плечи. Но потом вспоминает о цене и смотрит на меня. — Я смогу видеться с дочерью?
— Нет, — отрезает Саид. — Мне не нужен дурной пример.
Но потом, словно сжалившись, он кивает:
— Если Алиса захочет, она будет звонить. По видео связи.
— Деточка моя, ты же будешь звонить папе? — спрашивает отец.
Он смотрит на меня. Прямо в глаза единственной родной дочери. Но я вижу, что он думает не обо мне, а о деньжищах, которые ему пообещали Ахмедовы. В глазах папы щёлкают нули, он явно поправит все свои финансовые дела… расплатившись Мной. Дочерью и собственным родным внуком.
— Я не знаю, — отвечаю честно.
Отворачиваюсь к стене. Не знаю, смогу ли я простить хоть кого-то из них…
— Ну что, всё решили? — в семейную идиллию вмешивается отец Саида.
— Да. Решили. Вопрос улажен, — отвечает за всех Саид.
— Прекрасно.
— Игорь, ты можешь быть свободен. Кадыр отвезет тебя обратно домой.
— Саид, дай мне минуту! — я отмираю, отрываюсь от стены. Голова сильно кружится. Меня начинает тошнить. Это то о чем я думаю? Тот самый токсикоз или нервы сдали?