Улыбаюсь широко. Это небольшой жест сопротивления. Так возбуждает. Мгновенно член задирается концом вверх.
Настроение тоже улучшается. Жалкий миг!
— Хозяин дома желает, чтобы ты больше гуляла и отдыхала. Это приказ. Где хочешь побывать? Говори. Отвезут.
— В океанариуме, — выпаливает. — Просто так. Он недавно открылся. Я хотела сходить. Но потом… Все изменилось.
— Ясно. Сходишь. Ещё?
Лиса теряется. Хлопает ресничками, пушистыми, длинными. потрогать их хочется.
Заталкиваю неуместное желание. Как можно глубже. Мне это несвойственно. Просто под давлением момента сдал позиции.
— Даже не знаю. Вот так сразу… Я не смогу сказать. Потом можно подумать? — спрашивает с надеждой.
— Можно, — скупо. — Ради наследника я готов. На всё. Но… Ты должна поклясться.
— ДА!
— Ты даже не знаешь, ЧТО я хочу!
Блять, как много я хочу… Аж трусы горят. Вместе с брюками.
— Я понимаю. Ты не хочешь, чтобы я сбегала или пыталась это делать. Я не сбегу. Могу поклясться.
— На крови? — предлагаю.
— Я боюсь. Не смогу!
— Дурная, я пошутил. В общем. Спи. Потом я приставлю к тебе водителя. Свистнешь ему — будет делать всё, что прикажешь. Возить тебя всюду. В пределах города. Возвращаться нужно до наступления темноты…
— Конечно! Это… Это! Спасибо, Саид! Спасибо!.. — трепетно складывает ладони на животе. — Малыш это оценит. Уверена.
— Ерунда. Не обмани моё доверие. Лиса-а-а-а…
— Разве из-под твоего контроля что-то ускользнёт? Ты же… всегда всё знаешь!
— Не в этот раз. У меня дела. Месяц медовый. Жена, знаешь ли… Нетраха…
— Я поняла! — обрывает меня. — Извини. Я всё понимаю. Я буду вести себя примерно. Честное слово.
Прыскаю. Но только мысленно. Внешне я скала. Ничем не затронут. Как молчаливый кусок горы.
— Отдыхай.
Выходя из комнаты, кладу руку на дверную ручку.
— Когда у тебя начнётся медовый месяц? — робко задаёт вопрос Лиса.
Я не оборачиваюсь. Стою к ней спиной. Что ей сказать?
На ум ничего не приходит. Ясно одно — мне нужен перерыв. Как можно дальше отсюда. Пока не стал тюфяком позорным.
— Свадьба УЖЕ была. Если бы не твоя выходка, я бы уже жарился на песке и жарил Елизавету Ахмедову, — говорю грубо.
— Ясно, — вздыхает с грустью.
— Улетаю завтра утром! — говорю.
Ещё ничего не решено. Но так даже будет лучше. Спонтанно. Не думая. Медовый месяц! Даже если не Лизка в постели окажется… Дурацкий запрет. Один рот её трахать быстро надоест, можно другую тёлку снять. Даже похожую на Алиску и вертеть… сутками напролёт.
Отпустит. Уверен.
— Желаю вам сладкого… медового месяца, — говорит Алиса голосом, как будто начинает рыдать.
Заебало, что меня это волнует. Мне должно быть похрен!
Направляюсь прямиком к Лизке. Радую её приятной новостью. Она начала пищать — сначала радостно! Потом — возмущённо, что не успела прикупить обновки и собрать гардероб.
— У меня безлимит даже в аду, — нервно обрываю её скулёж. — На островах купишь всё, что душа пожелает. Собирай самое важное!
Оставляю Лизу валяться в экстазе на большой кровати. Есть ещё нечто важное.
Ищу своего друга. Осман никуда не ушёл. Он прогуливается во дворе моего дома.
— Как прошёл разговор? — спрашивает ненароком.
— Нормально. Завтра я улетаю.
— Вот как?! Так… быстро? — удивляется Осман.
— Да. В общем… Я хочу, чтобы ты иногда сюда заезжал. Проверял, всё ли в порядке. Я бы Тамику доверил, но у него сейчас своих проблем хватает. Подженился, что ли… Семья сложная, говорит. В подробности не посвящает. Но смысл в том, что я не могу его попросить.
— И не доверяешь? — фыркает Осман. — Тамерлан может девчонку твою в углу так зажать, что она дар речи потеряет. И трусы вместе с ним.
— Заткнись! Я не прошу тебя поселиться в моём доме. Или каждый день здесь дежурить. Один-два раза в неделю приехать. Этого будет достаточно.
— Конечно, — соглашается Осман. — Я буду в городе. На носу большая сделка. Но я обязательно найду свободную минуту и для твоих дел. Ты мне как брат.
— Ты мне тоже. Но… поклянись!
- В чём? — округляет глаза друг.
— Что не тронешь нашу с Елизаветой суррогатную мать. Не посмотришь на Алису как мужик, — требую.
— Чтобы меня разорвало молнией, — обещаю.
Осман снова подчёркивает, что Лиса для него — как ребёнок.
Но мне этого мало.
Я завожу друга в свой кабинет. Снимаю со стены дорогой клинок, семейную реликвию — украшенная серебром рукоять, дамасская сталь. Редкий экземпляр.