Признаться честно, я жду их каждую секунду…
Сегодняшнее утро такое же, как и многие до него… пока я не понимаю, что в календаре — уже середина месяца, а «эти самые дни» так и не пришли. Я замираю с кружкой в руках, пытаясь прикинуть: сколько?
Точно больше двух недель задержки.
Первая мысль — смешная и глупая. Не может быть. Я не могу иметь детей. Я живу с этой информацией уже несколько лет, как с фактом, который не обсуждается. Еще со времен, когда Миша в первый раз сказал, что «надо принять, что это наша реальность».
Но… все равно. Сердце бьется быстрее. Я тянусь к телефону и набираю аптеку на первом этаже, спрашиваю, есть ли тесты. Есть. Захватываю куртку, кошелек и почти бегом выхожу из квартиры.
На обратном пути все время держу пакет в руках, как будто внутри что-то хрупкое, а не картонная полоска в пластике. В голове — каша.
Я набираю номер Оли. Моя лучшая подруга и по совместительству гинеколог, который когда-то поставил диагноз. Ну как — именно она после всех анализов сказала, что беременность невозможна.
— Алло? — в ее голосе сонливость и легкое раздражение, но когда я говорю «Оль, привет, мне надо кое-что уточнить», она тут же собирается. — Что случилось?
— Слушай… у меня задержка. Большая. И я… ну, я помню, что не могу забеременеть, но… — я сжимаю пальцами край пакета и вдруг понимаю, что голос дрожит. — Но тесты все равно купила. Просто, чтоб убедиться.
— Лиз, — она вздыхает, — ты помнишь, что я тебе тогда говорила? Это не ты бесплодна. У вас с Мишей была несовместимость. Это разные вещи. Если вдруг у тебя кто-то был другой, то…
— Но он же… — я запинаюсь, перебив ее. — Он столько раз повторял, что это во мне проблема… что со мной никто не сможет…
— Да потому что ему так удобно было! — перебивает Оля. — Я никогда его не понимала… Если у вас несовместимость, так это не значит, что именно в тебе, дорогая, проблема. Ты же знаешь, как он умеет словами давить. Как никто знаешь. Ваши показатели просто не совпадают, и шанс был почти нулевой. С другим мужчиной все может быть иначе.
Я замолкаю, переваривая.
— Но… та девчонка же беременна от него, — почти шепотом говорю я. — А я… нет.
Оля хмыкает.
— Так это правда… Знаешь, когда мне мой стал рассказывать о великой любви твоего благоверного, я оборвала тебе трубку… А теперь ты мне звонишь… С таким… Мы точно не виделись месяц, а не пол года, зай? — хмыкает подруга.
— Я все расскажу, но позже, прости… — вряд ли я расскажу ей все. Но что-то расскажу точно. Просто потом. Мне нужно решать проблемы по мере их поступления.
— Ну, во-первых, может, они действительно совместимы. Такое бывает. Во-вторых, давай вспомним, сколько он тебе врал. Может, и тут не без сюрприза — залетела она вообще от другого, а повесила на него. Или же… — она делает паузу, — она просто решила, что ребенок — это хороший способ зацепить его покрепче. Он сейчас зарабатывает неплохо.
Если бы неплохо зарабатывал, не продал бы меня…
Я опускаю взгляд на свои руки, сжимающие пакет с тестом. Мысли путаются.
— Лиз, — голос Оли мягче, — сделай тест. А потом уже будем думать, что и как. Не строй сейчас теории.
***
Я стою в ванной, пока тест на раковине постепенно «оживает» — первая полоска, потом… вторая. Я замираю, моргаю, снова смотрю. Две.
Может, бракованный?
Достаю второй тест. Минуты тянутся, как вязкая смола. Руки дрожат. Снова две полоски. И третий — такой же.
Я сажусь на край ванны, прижимая их все к коленям, и чувствую, как сердце бьется в горле. Неприятная мысль пронзает насквозь: а если… это правда?
Вспоминаю, как Миша годами вдалбливал мне, что я бесплодна. Как я верила. Как привыкла к этой мысли, как к шраму, который уже не болит, но навсегда остался.
А теперь три теста говорят обратное.
Страх накрывает ледяной волной. Не радость — нет. Паника. Ведь вряд ли Саше и Диме нужны такие «новости». Вряд ли они мечтали о ребенке от женщины, которая случайно ввалилась в их жизнь.
Я собираю все тесты, упаковки, чек — все, что может напомнить это утро. Запихиваю в пакет, завязываю узел так, что белые пластмасски не видно. Выбрасываю в мусоропровод.
К вечеру они приезжают. Я ловлю себя на том, что сижу в гостиной и перебираю пальцами край пледа, как школьница, которую вызвали к директору.
И с первых секунд я понимаю — что-то не так.
Саша заходит первым, не целует, даже не обнимает. Кивает коротко:
— Привет.
Дима следует за ним, сжимает губы, бросает ключи на полку. В комнате сразу становится холоднее, хотя окна закрыты.
Я вздрагиваю.