Открываю и вижу паренька перед собой. На вид он чуть старше Аарона, и у меня щемит в груди, потому что они достаточно похожи.
– Вас просят пройти в столовую на ужин, мисс, – говорит он тонким голосом. Меня забавляет то, что он называет меня «мисс».
Решаю подыграть ему и делаю серьезное лицо.
– Кто просит?
– Хозяин.
– Который из них?
– Мистер Джек.
Я ожидала, что он назовет имя Ричарда, поэтому несколько секунд просто стою и молчу, глядя на парня.
Джек? Джек приглашает меня на ужин?
У меня в голове только один сценарий, где мы с ним можем ужинать вместе – когда я лежу на тарелке в виде отбивной.
Знаю, что это глупо, ведь я очень голодна, но Джек поступил со мной отвратительно в день знакомства, и никакого желания ужинать с ним у меня нет.
– Передайте хозяину, что я лучше умру от голода, – заявляю я, вздернув вверх подбородок.
Парень таращит на меня глаза. У него пухлые щечки, которые веселят, но я продолжаю делать вид, что чрезвычайно серьезна, и он явно обескуражен.
– Меня просили не принимать отказа, мисс.
– Правда? И что ты должен сделать в случае отказа?
– Я не… – он хлопает ресницами. Очевидно – не знает.
Я кладу руку ему на плечо и крепко сжимаю.
– Послушай меня, – у меня дух захватывает от собственного плана. – Передай хозяину, что если он хочет поужинать со мной, то должен подняться сюда сам и извиниться. Он знает, за что. А еще передай, что если он накажет тебя за то, что не притащил меня силой – он об этом очень пожалеет.
Парень выглядит так, словно сейчас упадет в обморок.
– Но мисс… – лепечет он, а я, в свою очередь, разворачиваю его к себе спиной и легонько пихаю.
– Ничего не бойся! – выкрикиваю я, отсылая беднягу. – Обещаю, тебе ничто не грозит.
Когда он, на подрагивающих ногах уходит, я чувствую себя просто прекрасно. Кажется, эта «связь» или как там ее назвал Ричард – достаточно полезная штука.
Глава 8
Когда парнишка уходит, я, довольная собой, начинаю кружить по комнате.
Наверное, это защитная реакция и мой способ заглушить страх и боль внутри, но я танцую, бегаю по комнате, запрыгиваю на стол, скачу по кровати так, что одеяла и подушки взлетают в воздух. Я забираюсь на подоконник и вырисовываю прямо у окна попой какие-то символы, хохочу и издаю такие звуки, словно из меня выбирается дьявол.
Я пою все песни, которые только приходят на ум, и так устаю, что в какой-то момент падаю на пол, обессиленная, задыхаясь от смеха.
Знаю, это истерика.
Все события последних дней наваливаются на меня, и я слишком хрупкая, чтобы их перенести без последствий, хотя и делаю вид, что сильна.
Голод внутри меня разрастается. Я хочу есть и плакать – не знаю, что больше.
Дверь открыта, я больше не заперта – мне это известно, но я не могу пересилить себя и выйти. Почему-то кажется, как только я ступлю за порог, меня ждет что-то ужасное. Ведь мне НЕ ВЕЛЕЛИ ВЫХОДИТЬ.
Не знаю, сколько я так лежу – минуты или часы.
Когда снова слышу стук в дверь – поднимаюсь и, даже не пытаясь пригладить волосы, распахиваю ее, ожидая снова увидеть мальчишку-прислужника.
Но от удивления охаю.
Передо мной стоит Джек. В гордом одиночестве. Собственной персоной.
Так как я видела его всего раз в своей жизни, и это были явно не самые приятные мгновения, сейчас я настолько поражена, что не могу произнести ни звука.
Неужели он повелся на мою манипуляцию? Как такое возможно?
Джек выглядит, как и тогда – холодным, бесчувственным и… жутко красивым. Это опасная красота, пугающая. Сейчас, когда я провела больше времени с Ричардом, они вдруг перестают казаться мне похожими. Несмотря на то, что внешние сходства неоспоримы, я не могу их сравнивать. Будто после той информации, которую дал мне Ричард, что-то переменилось.
– Ты не пришла на ужин, – говорит он таким тоном, словно объелся чего-то кислого. Или как будто сам факт необходимости говорить со мной выводит его из себя.
– Не голодна, – отвечаю так же резко.
Джек оглядывает меня с головы до ног, лицо его приобретает странное выражение…
– Приведи себя в порядок и спускайся, – при этих словах он отворачивается, словно смотреть на меня не может.
И только теперь я понимаю, в чем дело.
Смотрю вниз, на полы своего халата, и до меня доходит, что во время танцев он совсем распахнулся, и теперь мое тело почти полностью голое перед ним.
Черт!
Да как такое возможно!
Стараюсь не подавать виду и запахиваюсь, продолжая держать лицо.