Как бы я не храбрилась, какой бы сильной себя не ощущала, на самом деле, в глубине души мне чертовски страшно. И этот страх затмевает все остальные чувства.
– Ты готова, – произносит Айрис с гордостью.
Я чувствую тошноту.
Мне снова натягивают на голову повязку, снова сажают в машину, но на этот раз рядом со мной сидит Айрис, и, как бы она не пугала меня, это все равно лучше, чем те два амбала.
– Зачем закрывать мне глаза? – спрашиваю я. – Вряд ли от вас можно сбежать.
– Это не от побега, – отвечает Айрис. – Просто тебе пока рано видеть все.
Что она подразумевает под «всем» мне неясно.
Я чувствую дрожь, но в машине работает печка, и ноги мои отогреваются.
Пока мы едем, я пытаюсь выпытать у Айрис хоть немного информации.
– Кто мой покупатель? – спрашиваю я.
– Его зовут Джек.
Я жду, что она продолжит, но, кажется, это весь ее ответ.
Поэтому продолжаю.
– И чем он занимается?
– Скоро узнаешь.
– Кем я буду для него?
– Скоро узнаешь.
– А ты кто такая?
– Айрис.
Медленно начинаю закипать.
– Айрис. Есть ли хоть что-то, что я могу узнать прямо сейчас?
– Нет.
Мне кажется, ей доставляет удовольствие издеваться надо мной.
Поэтому я вжимаюсь в спинку сидения и всю оставшуюся дорогу молчу.
Когда машина останавливается, я пытаюсь выбраться, но дверь с моей стороны заблокирована. Поэтому я просто жду, когда ее откроют.
Айрис выходит первой, обходит машину и подает мне руку, чтобы я могла выйти за ней. После чего она развязывает мне повязку, и я оказываюсь прямо перед огромным поместьем, окруженным со всех сторон высоким забором и живой изгородью.
Я не успеваю ни удивиться, ни восхититься – ворота перед нами открываются, и мы входим на территорию.
Дыхание у меня перехватывает.
В нашей деревне все дома были одинаковыми. За исключением тех поселенцев, кто разбогател, продав дочь, сестру или племянницу, и отстроил себе новый дом. Но даже их дорогие, дурно украшенные коттеджи в несколько этажей не шли ни в какое сравнение с этим…
Кажется, что лужайке нет края и конца. Все поместье утопает в зелени, в солнечном свете и чистоте. К небу тянутся густые, напитанные влагой и жизнью сосны, а стены забора все ширятся, ширятся в стороны, словно собираются обнять кого-то своими гигантскими лапами.
Я охаю.
Дом огромный и такой, каких я даже в книжках никогда не видела. Облака, как пушистые хлопья сахарной ваты, нависают над высокой белой крышей, кажется, еще чуть-чуть, и зацепятся за острые шпили. Башенки, лестницы, балконы и отдельные маленькие постройки, стоящие в стороне…
Сколько же человек здесь живет?
Мои босые ноги тонут в мягком газоне, и я, набравшись смелости, ступаю вперед на пару шагов…
Но тут же рука Айрис меня останавливает.
– Наберись терпения, Джульетта, – говорит она, и я спускаюсь с небес на землю.
Точно.
От этой красоты я забыла, где нахожусь.
Хмуро смотрю на нее, а потом – прямо перед собой.
И вижу его.
Сначала это просто маленькая точка, движущаяся по основной лестнице вниз. Потом точка начинает медленно превращаться в фигуру.
Чем ближе он подходит, тем отчетливее я могу видеть его высокое, крепкое тело. Он достаточно широк в плечах, но это не мешает ему двигаться так плавно, что в какой-то момент мне кажется, словно он плывет по воздуху, а не идет.
Я смотрю, как завороженная. Даже, кажется, рот приоткрываю. Он приближался, а я не могу отвести взгляд. Понятия не имею, как с ним общаться, как смотреть и что говорить…
Айрис в очередной раз словно читает мои мысли. Она наклоняется и шепчет:
– Молчи, пока он не обратится к тебе лично.
Я киваю.
Даже если хотела бы – не смогла бы произнести ни звука.
Не знаю, что это. Страх или любопытство? Или какая-то волчья магия, которая делает тебя слабым перед ней, подчиняет волю и разум?
Но я молчу.
Молчу и смотрю на него, пока он не подходит настолько близко, что я могу рассмотреть его лицо.
Оно не похоже ни на одно лицо, что я когда-либо видела. Полностью человеческое, оно почему-то обладает такими чертами, что становится ясно – перед тобой оборотень. Острые скулы, прямой подбородок, плотно сжатые в полоску губы, обрамленные волосками едва пробившейся щетины, но главное…
Главное – это его глаза. Большие синие глаза, которые смотрят на меня, не моргая. Черные ресницы не дрожат, лоб не прорезает морщинка. Он весь словно слеплен из глины или высечен из камня, только почему-то дышит и двигается.