Моё сердце сжимается от ужаса. Мама, Боже… моя мама выглядит как окровавленный кусок мяса. В светло-русых волосах запеклась кровь, губы разбиты, нос… Господи, у неё разбит нос, по всему телу, на безупречной белоснежной коже уже проступают синие, яркие синяки. Она смотрит на нас, и в её голубых глазах отражается такая боль, что мне кажется, я могу её почувствовать, ощутить на своей шкуре. Лицо в крови от побоев, кровь стекает на подбородок, капая на грудь, заливая кровавыми реками её дорогое платье. Но самое ужасное, что мы замечаем, как под ней с ужасающей скоростью расползается кровавое пятно, превращая дорогую белоснежную простынь в кровавое поле для битвы. Это кошмар. Это не может быть правдой.
Алекс вздрагивает ещё сильнее, и вырывая руку из моих пальцев падает возле мамы на колени. Маленькое тело сотрясается в беззвучных рыданиях. А я… я стою не в силах пошевелится, как пригвождённая к месту, я парализована страхом и отчаянием, чувствуя, как слёзы страха и ужаса душат меня, лишая воздуха. Ноги подкашиваются, но я нахожу в себе силы стоять, не упасть, не сломаться.
— Мамочка… мамочка… — всхлипывает Алекс, сотрясаясь от рыданий. — За что он так с тобой, за что, мамочка?
Алекс продолжает выть от рыданий, как маленький, раненый лисёнок, а я… я подхожу к маме, не в силах справиться с шоком, с ощущением полной беспомощности, беру маму за руку, поражаясь её бледности и хрупкости. Кажется, от прежней силы и жизнерадостности не осталось и следа. Её рука — тонкая, почти прозрачная. Подношу её к губам, вдыхая её запах. Ландыши и ваниль — запах мамы. Я хочу запечатлеть каждый миг в своей памяти, каждый момент, даже запах мамочки, который мне кажется самым родным на свете. Я навсегда запомню этот запах. Закрываю глаза, представляя, что это всё кошмарный сон, что сейчас я проснусь, и окажусь в безопасном месте, где нет окровавленной мамы, ненавистного взгляда отца, всего этого ужаса, что сейчас происходит с нами, где есть только добро, любовь и поддержка. Там, где брат заступался за нас, и мы прятались от всех бед под его крылом. Там, где отец был любящим и заботливым.
— Мама… мы можем как-то помочь тебе? Мама… что нам делать? — вопрос зависает в воздухе, тяжёлый, густой, он сковывает внутренности в тугой узел тревожности. Я не знаю, что мне делать, я беспомощна, я бессильна, я ребёнок. Но я знаю одно — я не могу потерять маму, мы не можем потерять маму, мама — самый светлый и добрый человек во всём мире. Если она умрёт… если она умрёт, я не знаю, что с нами будет.
— Я беременна, — отвечает мама, и в её глазах застыли слёзы. На миг она прикрывает глаза, слеза скатывается в уголках глазах, затем она снова открывает глаза и поправляясь, добавляет: — Была… я ждала ребёнка…
— Но ребёночек это же хорошо, — всхлипывает Алекс. — Папа же хотел ребёночка… почему же он теперь так тебя возненавидел?
Алекс продолжает всхлипывать, а я судорожно сжимаю руку мамы, пытаясь удержаться в реальности. Отец же хотел ещё сына, так почему? К чему такая жестокость? Это ведь был бы его наследник, как и Дэйв.
— Этот ребёнок… — мама замолкает и снова закрывает глаза, я вижу, как её грудь тяжело вздымается, потом, когда она открывает глаза слёзы градом катятся по её щекам, — Ваш отец, не отец этого ребёнка… поэтому он… так злится…
— Но как так вышло? — шёпотом произношу я, не в силах понять как такое могло случиться, что происходит? Этот вопрос остаётся без ответа. Знала ли мама, на что идёт, связываясь с другим мужчиной? Знала ли, что отец, этот жестокий и беспощадный человек, никогда не простит ей этого? Даже в свои семь лет я знаю, что в мире русской мафии предательство не прощается, за него платят кровью.
«Никаких вторых шансов!» — я вздрагиваю от того, как это наставление звучит в моей голове. Наставление отца. Пытаясь собраться с мыслями перевожу взгляд на маму.
Я вижу, как она тяжело вздыхает, будто каждый вздох и выдох причиняет ей нестерпимую боль.
— Когда вы вырастите, я надеюсь, вы поймёте, но сейчас… я понимаю, что для вас это шок, но тот мужчина, он замечательный, правда, и он относился бы к вам с любовью и нежностью, он замечательный человек…
Она хватает меня за руку, словно пытается передать свою уверенность мне, что это всё правда. Но мне сложно понять, сложно принять тот факт, что отец, не единственный мужчина в жизни нашей мамочки, и что она, возможно, хотела его бросить ради другого мужчины. Рискнула бы она всем ради любви? Отдала бы нас в руки этого чудовища под именем отец или забрала бы с собой?