Вот он вешает пиджак на ближайший крючок, а затем его сильные пальцы начинают расстегивать пуговицы на рубашке… Они двигаются очень ловко, словно делают это каждый день. Эти пальцы… я не могу оторвать от них взгляд, вспоминая, что именно делал он со мной этими пальцами. Меня охватывает волна смущения, кровь приливает к лицу, но я продолжаю смотреть на него.
— Я вижу, как ты покраснела… ты такая красивая… — произносит он хриплым голосом, и от его слов меня бросает в ещё больший жар.
Я чувствую влагу, стекающую по внутренней стороне бёдер, непроизвольно закусываю губу, стараясь, чтобы из моего горла не вырвался мимолётный стон. Но Кассиан, будто чувствует, что я испытываю, и продолжает своё раздевание, наслаждаясь моей реакцией. И вот… я вижу его кожу.
Кассиан сбрасывает рубашку на пол. Ткань шуршит, падая к его ногам, и я замираю, забыв, как дышать. Он поворачивается ко мне всем корпусом, и я вижу его торс. Не грузный, нет, а идеально сложенный. Рельефные мышцы перекатываются под смуглой кожей. Его кожа темнее моей, и этот контраст почему-то будоражит. Тёмные волосы покрывают его грудь, спускаясь узкой полоской к животу. Я не могу отвести взгляд. И тут я замечаю татуировку.
На его правом плече, вдоль руки, огромный череп обвивает змея. Рисунок мрачный, агрессивный, и тянется от плеча почти до локтя, задевая краешком правую сторону груди. Я присматриваюсь и вижу… шрам. Прямо там, где должен быть глаз змеи, темнеет старый, заживший шрам от пулевого ранения. Он не закрашен татуировкой, а словно подчёркнут ею.
В голове вспыхивает воспоминание. Он был ещё подростком… тогда… когда убили его отца. Мой отец… выстрелил в него. Это тот самый шрам. И этот шрам, как и вся эта ситуация, связывает нас цепями ненависти и… не знаю, чего ещё… влечения? Отвращения? Боже, за что мне всё это?!
Моё сердце колотится с такой силой, что, кажется, сейчас выскочит из груди. Я отступаю назад, пока спиной не чувствую холод стены. Он идёт на меня, медленно, неотвратимо, с хищной, змеиной грацией. Каждое его движение полно угрозы, и я, как кролик перед гипнозом удава, не могу отвести от него взгляда.
— Твой брат на свободе, он сбежал... — говорит Кассиан, вырывая меня от разглядывания его тела.
Он знает уже? Это… логично. Но почему тогда не попытался его заново схватить? Это… настораживает. Внутри нарастает тревога, как будто что-то щёлкает, напоминая о надвигающейся буре.
— Я не буду принадлежать тебе. Никогда! — мои губы пересыхают, их нужно срочно увлажнить, и я, сглотнув вязкую слюну, смачиваю их.
Необходимо, чтобы мой голос был более твёрдым, показать ему хоть каплю моего противостояния. Глаза Кассиана, кажется, неотрывно следят за этим движением, прикованы к моим губам.
Меня словно током прошибает от этого взгляда.
— Ты собственноручно не освободил Дэйва… он сбежал от тебя, и я ничего тебе не должна...
— Это не важно, — отвечает он так обыденно, словно мы говорим о погоде, а не о моём брате, который сидел в заточении, о моём теле, в конце концов, вообще о моей дальнейшей судьбе. — Ты уже принадлежишь мне, и я наконец-то решил воспользоваться тем, что купил!
Кровь стынет в жилах от этих слов.
— Ну уж нет! Это важно! Для меня важно, Кассиан! — выпаливаю я со всей страстью, на которую только способна.
Он считает, что я вещь, предмет, который можно заполучить силой? Ярость захлёстывает меня, вытесняя страх. Я обещала себе, что больше не буду той маленькой испуганной девочкой, готовой подчиниться.
Он надвигается на меня в два счёта, и я, не раздумывая, вкладывая всю свою ярость и отчаяние, влепляю ему такую пощёчину, что его голова откидывается в сторону.
Оглушительный звон разносится по всей комнате. Ладонь жжёт от силы удара, саму меня трясёт, и я замираю на мгновение, поражённая своей смелостью. В голове проносятся разные мысли, одна ужаснее другой. Я будто со стороны наблюдаю, оценивая последствия своего поступка.
Кажется, он убьёт меня теперь? Правда убьёт?
Кассиан поворачивается ко мне, и из его разбитой губы снова сочится кровь. Он молча вытирает её рукой, размазывая кровавые следы на коже, а его глаза... эти глаза горят не просто похотью, а каким-то диким огнём, словно я уже подписала себе смертный приговор.
И вдруг, происходит невероятное. Он откидывает голову назад и из его горла вырывается... смех. Безумный, пугающий, заполняющий всё пространство вокруг.