— Нет! — хриплю я, не узнавая собственный голос.
Глава 37. Милана
Он не говорит больше ни слова. Его руки опускаются вниз, туда, где кожаный ремень лежит, обвиваясь вокруг его бёдер. Моё сердце замирает, когда он берётся за пряжку, и щелчок открывающегося ремня пронзает тишину, словно выстрел.
Я вижу кобуру, прикреплённую к его поясу, оружие, поблескивающее сталью. Ремень медленно скользит вниз, по тугим бёдрам, и я не могу отвести взгляда от его рук, от этой медленной, мучительной игры соблазна и угрозы. Кожей чувствую, как он пожирает меня глазами, как будто раздевая догола одним лишь взглядом. Бросает на диван ремень в угол комнаты. Так же медленно, мучительно медленно снимает кобуру вместе с оружием и небрежно бросает туда же.
— Давай поиграем… — произносит он хрипло и я сглатываю вязкую слюну.
— Ты что, совсем больной? — произношу дрожащим голосом.
Опускаю взгляд и вижу, как его брюки натянуты в паху, как его член настойчиво упирается в его ширинку. Он даже не пытается скрыть свою эрекцию, лишь тихо посмеивается, продолжая наблюдать за мной.
Это зрелище одновременно пугает и будоражит.
Наконец-то отрываю взгляд от его паха и встречаюсь с ним взглядом. Он весь в предвкушении, он готов сломить меня. Я вижу огонь в его глазах, неутолимую жажду обладания.
— Ты — моя, Милана, чёрт возьми! И я намерен сделать тебя своей, доказывать тебе, и всему этому грёбаному миру, что ты принадлежишь только мне, если это понадобится! — рычит он, словно зверь, обозначая свою территорию.
— Отпусти меня… прошу тебя… — мой голос становится жалким, умоляющим.
Смотрю в его глаза, и вижу только решимость, стальную волю. Он не собирается сжалиться надо мной. В этом взгляде нет ни капли сочувствия, только голод.
Мои руки с силой сжимают стол, будто пытаясь удержаться в реальности, в самой себе. Но всё ускользает, словно сквозь пальцы. Не верю, не верю, что всё это происходит на самом деле. И больше всего, не верю самой себе. Кажется, если я поддамся, хоть на секунду, я стану зависимой от него. И тогда я точно пропаду, и вся моя свобода мне будет только сниться в кошмарах.
Сердце бешено колотится, заглушая все остальные звуки. Дыхание перехватывает, в голове пульсирует лишь одна мысль: Бежать. Бежать. Бежать. Но куда? Он отрезал все пути к отступлению. Я в ловушке, в его тщательно спланированной игре. И правила здесь устанавливает он.
Мои ноги подкашиваются, но я, собрав всю свою волю в кулак, бросаюсь к дивану. Нужно схватить пистолет, этот кусок стали — моя единственная надежда.
Но Кассиан быстрее.
Его руки с неимоверной силой обхватывают меня сзади, прижимая к себе, лишая возможности даже вздохнуть полной грудью. Воздух выбивает из лёгких, и я инстинктивно дёргаюсь, пытаясь вырваться.
Безуспешно.
Мне удаётся вывернуться в его руках, и повернутся лицом к нему. Гнев бурлит в крови. Я собираюсь влепить ему новую пощёчину, вложив в неё всю свою ярость, всю свою ненависть, но он легко перехватывает мою руку, сжимая её с такой силой, что по запястью пробегает острая боль.
— Бу! Попалась, лисёнок! — усмехается он, и эта усмешка, полная самодовольства, вызывает во мне новую волну ярости.
Ему весело, он явно наслаждается этой игрой, но я не играю. Для меня это серьёзно. Ставка — моё тело, моя душа, чёрт возьми!
Он продолжает держать меня за руку, с силой сжимая кожу, и я делаю отчаянную попытку залепить ему другой рукой, но и тут у меня нет ни единого шанса. Он перехватывает и её, сжимая до боли, лишая возможности сопротивляться.
— Может хватит ходить вокруг да около? Мой язык уже трахал тебя, Милана… мы, можно сказать, любовники! — в его голосе звучит явная ирония, напоминая мне о том, что уже случилось между нами.
Но я спала в тот момент! Спала, сукин сын! Я была беззащитна, а он этим подло воспользовался. А сейчас, при свете дня, чувствуя его сильное, горячее тело, видя его всего… не при обманчивом лунном освещении, я не могу позволить себе окончательно сдаться на милость этому мужчине. Ни за что!
— Оставь меня в покое, катись ко всем чертям, иди к своей Джулии, проваливай в самую дерь… — я пытаюсь его оттолкнуть, выкрикивая слова, как проклятья, но он не даёт мне договорить.
Его губы впиваются в мои в жестоком, голодном поцелуе, который, тут же, как по волшебству, вскруживает мне голову. Последние слова вырываются из меня, как жалкое мычание, теряясь в его властном рту.
Он целует меня глубоко, жадно, без малейшего намёка на нежность, словно хочет выпить до дна, забрать себе всю, до последней капли. Я чувствую вкус его крови, смешанный с моей, и это… возбуждает, снова вызывая у меня отвращение к самой себе. Кажется, он чувствует мою внутреннюю борьбу, и целует ещё более настойчиво, заставляя меня подаваться назад, теряя равновесие.