— Поня-я-ятно... Это как те обезьяны, которых мы видели в зоопарке?
Тут уж я не могу сдержаться. Меня прорывает на хохот, и смех сотрясает всё моё тело.
Элли закатывает глаза, но на её лице играет улыбка.
— Ну, да, примерно так, — соглашается она, пожимая плечами. — Только у людей всё немного… громче.
Кэлли морщится, словно откусила лимон.
— Фу, как это отвратительно! — восклицает она, с той детской непосредственностью, которая обезоруживает. — А зачем вообще они это делают?
— Ну если ты о животных… — Элли подаётся вперёд, и её глаза, такие же, как и у Кэлли, загораются блеском, — то таким образом появляются маленькие обезьянки, львята, тигрята… в общем, все те, кого мы называем детёнышами.
— Они и вправду этим занимаются, чтобы у них появились детёныши? — удивлённо спрашивает Кэлли, и я вижу, насколько это её изумило.
Удивление сочится из каждой её поры. А не рано ли ей знать об этом? Хотя… наверное, она тут невольно и не такое видела. Детство для дочери мафиози не может быть слишком долгим.
«Прямо как и у меня», — думаю про себя, продолжая наблюдать за этими дьяволятами. Только одна ещё совсем крошка, а вторая, всего на несколько лет младше меня, но не менее дьявольская.
— Ну да… — невзначай отвечает Элли и пожимает плечами.
На лице Кэлли появляется ещё более брезгливое выражение.
— То есть, так и мы появились? И ты, и я, и Милана, что ли?
Элли заливается хохотом, запрокидывая голову назад.
— Именно так, дорогая. Все мы когда-то были результатом этих самых "брачных игр". Даже ты! Представляешь?
Кэлли открывает рот в притворном рвотном движении.
— Mamma mia... Лучше бы меня нашли в мусорном контейнере!
Элли подмигивает мне, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Я изо всех сил стараюсь не заржать, как безумная кобыла, боясь разрушить этот балаган.
— Так получается, Энрико хотел сделать Джулии детёныша? — Кэлли таращит свои невинные глазёнки, словно увидела второе пришествие Христа, и кривляется ещё больше, и тут я сдаюсь.
Энрико… Джулии… детёныша? Как будто они хомячки!
Мой хохот сливается с хохотом Элли, и мы, кажется, обе сейчас лопнем от смеха. Кэлли надувает щёки, как этот же безумный хомяк с орехами, явно озадаченная нашей реакцией. Если бы нас сейчас увидели эти чопорные слуги, они бы решили, что мы пережили эпилептический припадок в лучшем виде.
Но мне весело, чёрт возьми, и эта детская непосредственность кажется чертовски милой. Как и сама Кэлли. Вот ведь маленький бесёнок!
— Ну почему вы смеётесь? — с возмущением спрашивает она и стучит этой дурацкой фигуркой по доске. — Они делали детёнышей, а папа… папа делает то же самое с Миланой...
Мой смешок застревает в горле. И тут же я чувствую, как щёки полыхают, словно меня окунули в кипяток. Чёрт!
Становится неловко в квадрате. Только что было просто немного неловко, а теперь я чувствую себя голой перед всем миром. И всё из-за этого чёртового Кассиана! Его взгляд невозможно забыть, особенно когда он прожигает меня насквозь, и когда его тело… кхм… наказывает меня или боготворит? Уже не знаю. И если это своеобразная пытка удовольствием, то пусть я умру именно так.
— Понимаешь… — начинает Элли, нервно хихикая, — у людей всё сложнее, намного сложнее… Мы… хм-м-м… не всегда так корчимся, чтобы завести детей. Иногда и… для удовольствия.
Я замечаю, как Элли закусывает щеку — похоже, она тоже попалась в сети невинности. Да уж… С дочерью Кассиана нужно быть тише воды, ниже травы.
— Да? А почему они все кричат? Джулия, Милана? И почему у Энрико было такое выражение лица, будто его сейчас стошнит?
Кэлли изображает закатанные глаза Энрико, с прикрытыми веками, и начинает притворно хрипеть, как будто её душат. О. Мой. Бог. Её срочно нужно отвлечь, чем-то, что не связано с этими "взрослыми играми в кровати". Иначе я тут сгорю со стыда!
— Так, всё, я пасс, чёрт возьми! — внезапно вздыхает Элли, вскидывая руки над головой.
Я еле сдерживаю вздох облегчения, но тут же вижу, как Кэлли взлетает со стула, словно её пружиной подбросило.
— В смысле, ты пасс? — орёт девчонка, бросаясь к своей тётке на руки.
И тут начинается цирк.
Она хватает Элли за щёки и давай трясти, будто из той правду выбить пытается! У Элли уже истерика от смеха начинается, а я стою и думаю, в какой момент моя жизнь превратилась в комедию абсурда.
— Ну всё! — шипит маленький бесёнок. — Ты больше не моя тётя, и я расскажу всё папе!
И тут эта манипуляторша Элли умудряется мне подмигнуть, хотя как я вообще это вижу, если Кэлли её трясёт как грушу?