— Тогда твой папа будет крайне недоволен тем, что его маленькая проказница вместо того, чтобы заниматься полезными делами, ходит по дому, как тайный агент и следит за всеми, — Кэлли замирает, складывает брови домиком. Попалась, шпионка! — А ещё папа будет крайне недоволен, что его маленькая девочка следит за ним и за Миланой. Как думаешь, он сильно будет злиться?
Кэлли скрещивает руки на груди, насупившись, но с коленей Элли не слезает.
— Он не накажет меня, — бурчит она, будто оправдываясь.
— Конечно, не накажет, особенно, если маленький чертёнок перестанет задавать такие вопросы! — Элли улыбается так искренне, что я невольно удивляюсь её актёрским способностям. Но это явно срабатывает. Кажется, нас ждёт перемирие. И я, честно говоря, рада, потому что начинаю задыхаться не только от духоты, но и от жуткого смущения.
Внезапно Элли переводит взгляд на меня. Я чувствую, как все мускулы в теле напрягаются.
— На самом деле, Милана, я пришла к тебе.
Шутки в сторону. Всё моё нутро сжимается в тугой узел. Что-то от меня явно хотят.
— Ко мне? — выдыхаю я одними губами.
Элли прикусывает губу.
— Да. Распоряжение уже отдано слугам, как и забрать Кэлли.
— Но мы же не доиграли! — протестует Кэлли. — Элли, ну можно хотя бы ещё часик поиграть с ней в шахматы? Ну, пожалуйста-а-а-а!
Элли улыбается, притягивая её к себе и целуя в макушку.
— Не сегодня, солнышко. Твой папа дал распоряжение привести Милану в лучший вид… ну, почти. Попросил не делать её сильно красивой, приемлемой только.
Кэлли снова переводит на меня взгляд, и уголки её губ приподнимаются в усмешке. Она смотрит так, будто я действительно товар на рынке. Но я знаю, что этот взгляд не таит в себе ничего такого, напротив, она просто хочет оценить мою привлекательность, но… я понимаю, что это лишнее. Если Кассиан просит одеть меня "как следует", здесь явно таится какой-то подвох.
— Только как бы он ни пытался тебя одеть менее броско, у него вряд ли бы вышло скрыть твою красоту, разве что... мешок на голову? — заключает она в шутливом тоне.
Усмехаюсь её настрою, но это не помогает, тело всё равно начинает мелко дрожать, и я тихо спрашиваю:
— Зачем это всё?
«Так, соберись, тряпка. Ты дрожишь от возбуждения или страха?» — даю себе мысленную оплеуху, стараясь привести себя в чувство.
Я и сама не знаю, что из этого волнует меня больше всего…
— Дон… он хочет познакомиться с тобой лично, и Кассиан вынужден тебя сопроводить к нему, — отвечает Кэлли, и в её глазах на миг я вижу сочувствие.
Чёрт, приплыли. Меньше всего мне хотелось встречаться с его Доном. И вот теперь, сейчас, спустя нескольких месяцев пребывания здесь, он вдруг хочет видеть меня? Какой-то абсурд.
— А если я не хочу? — задаю я ей вопрос, хотя понимаю, что он глупый, как и мои слабые попытки сопротивления.
Кажется, я попала, и влипла по самые уши.
— Это не обсуждается, ты же знаешь, слово Дона — закон. И если он приказал тебя сопроводить, то так и будет. Но не волнуйся так, Кассиан сделает всё, чтобы тебя не трогали.
Ярость внезапно накрывает меня с головой. Как давно я устала от этого! Устала притворяться, устала подчиняться. Вечно какие-то властные мужчины решают мою судьбу, как куклу, дёргая за ниточки. Ну почему я должна быть в чьей-то власти? Этот Кассиан, его Дон… они все одинаковы!
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нет, довольно! Я не позволю им распоряжаться мной, как вещью.
Но тут же одёргиваю себя. Элли смотрит на меня, словно читает мои мысли. Она видит мою ярость, мою беспомощность. Нужно взять себя в руки, не показывать своих истинных чувств.
Сглотнув ком в горле, я стараюсь говорить как можно спокойнее:
— Куда мне нужно идти?
Элли немного смягчается.
— Тебе уже можно подниматься в спальню Кассиана. Горничная принесёт платье и поможет тебе одеться.
Киваю, понимая, что сейчас лучше не спорить. Похоже, сегодня мне придётся сыграть роль послушной куклы. Возможно, это просто формальность, желание Дона поглазеть на трофей Кассиана. Но сама мысль о том, что он может забрать меня, вызывает тошноту. Несмотря на то, что с Кассианом у нас всё началось с вражды, сейчас… сейчас всё иначе. Я привыкла к нему, к его присутствию, к его… напору.
Чёрт возьми, я привыкла к тому, что он трахает меня каждый день, и я ловлю стоны один за другим. От осознания того, что кто-то другой, кроме него, может прикоснуться ко мне выворачивает наизнанку.
Чтобы хоть немного отвлечься от этих мерзких мыслей, я спрашиваю Элли: