На мгновение на его губах мелькает усмешка, но она тут же исчезает, словно её и не было.
— Значит, будет сын, я тебя понял…
Я не успеваю ничего ответить, как он хватает меня за талию и притягивает к своему мощному телу. Воздух выбивает из лёгких, и я невольно хватаюсь за лацканы его пиджака, прижимаясь к его груди. Мой взгляд скользит по нему, подмечая каждую деталь.
Он одет в безупречный чёрный костюм, явно сшитый на заказ. Белая рубашка идеально контрастирует с его тёмными волосами и смуглой кожей. Галстук из тёмного шелка затянут идеально, но я вижу лёгкую небрежность в расстёгнутой верхней пуговице рубашки — признак того, что даже такой самоконтроль, как у него, даёт трещину. Запах… это сочетание дорогого одеколона, кожи и чего-то ещё, дикого и необузданного, что присуще только ему. Его присутствие словно обволакивает меня тёмной, опасной дымкой.
Чёрт, он слишком хорош собой. Опасный и одновременно прекрасный.
— Ты… в ярости? — шепчу я, запрокидывая голову, чтобы заглянуть в его глаза. Да, я попала в точку. Он в ярости. Очко в мою пользу.
Он игнорирует мой вопрос, и его рука скользит с моей талии на задницу, сжимая мою плоть в своей властной хватке. Невольный стон вырывается из моей груди, но его взгляд по-прежнему горит.
— Знаешь, что я хочу? — хрипло шепчет он, наклоняясь всё ближе.
И я, вместо того чтобы оттолкнуть его, наклоняю голову к его губам, тянусь к нему сама. Сама, чёрт возьми!
Его губы почти касаются моих, когда он произносит:
— Я хочу бросить тебя в реку…
— Совсем больной? — выпаливаю я на одном дыхании, но он, кажется, не слышит меня, продолжая сжимать мою задницу, разминая её в своей ладони.
— …ну, или в фонтан, да хоть куда-нибудь, чтобы смыть с тебя эту золотую пыль, чтобы ты не была такой чертовски красивой.
Я молчу, ожидая, что ещё он скажет.
— Я просил одеться "приемлемо", чёрт возьми, а не сводить с ума меня, а тем более Дона. Ты что, захотела, чтобы я перегрыз всем глотки за тебя? — В его голосе клокочет ярость, и по моим венам разливается возбуждение. Чистейшее, первобытное возбуждение.
Конечно… перспектива вызвать желание Дона меня совсем не радует. Но видеть лицо Кассиана, когда он теряет свой грёбаный контроль из-за меня, когда готов драться даже со своим Доном из-за меня, вызывает у меня… самое настоящее, чёрт возьми, удовлетворение.
— Было бы неплохо избавиться от твоей мафии твоими собственными руками, — выпаливаю я, наблюдая за ним.
— Жестокий лисёнок, — шепчет он, не отрывая от меня взгляда.
Когда его рука, до этого сжимавшая мою задницу, отпускает меня, мне даже становится чуточку легче дышать. Но лишь на мгновение. В его глазах появляется нечто, что я отчаянно пытаюсь игнорировать. Он смотрит на меня так, будто я самое прекрасное, что он когда-либо видел.
Сердце замирает.
— Я скучал по тебе, — шепчет он тихо, а его рука принимается осторожно гладить моё лицо, вызывая мурашки по всему телу.
Чёрт, прикосновения такие… обжигающие, словно прикосновение пера, оставляют за собой огненный след.
— А я нет, — отвечаю я, и тут же закусываю губу.
Чёрт, это же неправда! Наглая ложь, брошенная ему прямо в лицо. Я подавляю внутренний голос, не даю ему взять верх, я просто не могу допустить этого сейчас.
— Лгунья, — шепчет он в ответ, и на его лице проскальзывает лёгкая, почти нежная улыбка. — Ты скучала по мне точно так же, как и я по тебе… Твоё тело не обманывает. То, как ты дышишь, как ты закусываешь свою соблазнительную губу, как ты… смотришь…
— Как? Как я смотрю? — мой голос вдруг охрип, и я сама не узнаю его.
Боже… неужели на моем лице всё написано?
— Твои зрачки расширены. Я уверен, твоя киска просто плакала по мне, — произносит он, как самодовольный ублюдок.
У меня возникает острое желание влепить ему пощёчину, такую, чтобы он надолго запомнил.
Я резко отталкиваю его, чувствуя, как моя ладонь упирается об его твёрдую грудь. Его рубашка сминается под моими пальцами, но он даже не шевелится — только этот взгляд, полный вызова и желания, не отрывается от меня.
— Просто… просто отвези меня уже к своему Дону и оставь меня в покое, — рычу я, направляясь к двери.
Каждый шаг отдаётся эхом в этой комнате, полной напряжения, и я чувствую его взгляд, жгучий, как лазер, на своей спине.
Не успеваю я сделать и нескольких шагов, как его рука хватает меня за запястье — сильная, неумолимая хватка, от которой по коже бегут мурашки.
Он притягивает меня обратно к себе, и мир вокруг сжимается до его лица, его глаз, его запаха. Я пытаюсь вырваться, но он слишком силён, слишком близко. Моя свободная рука взметается инстинктивно, чтобы влепить ему пощёчину — ту самую, о которой я мечтала секунду назад, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.