Чавкающий звук моего возбуждения разносится по комнате, заставляя меня задыхаться от желания. Это только подстёгивает его.
Он вынимает пальцы, и я слегка приподнимаю голову, чтобы увидеть его лицо. Его глаза горят страстью, взгляд прикован ко мне. Он медленно облизывает каждый палец, словно наслаждаясь моим возбуждением.
— Чертовски вкусная, как десерт, — произносит он хрипло, и снова склоняется надо мной.
Его губы скользят по внутренней стороне моих бёдер, вызывая новую волну дрожи, пока его рот не накрывает мою киску. Горячий язык начинает терзать меня, и я тону в океане наслаждения. Его пальцы впиваются в мои бёдра, удерживая меня на месте, пока он просто пожирает меня.
Не в силах вынести эту сладостную пытку, я начинаю кричать, срывая голос. Кажется, я перестала соображать, мой мозг расплавился. Остался только он, его губы, его горячий язык, который настойчиво кружит вокруг моего клитора, потом вбирает его в рот, а в другую секунду отпускает, чтобы провести по нему языком. Я утопаю в этом безумии, желая только одного — чтобы это никогда не заканчивалось.
Моё тело горит, каждая клеточка пульсирует в предвкушении оргазма. Я чувствую, как он приближается, как волна наслаждения накрывает меня с головой, прямо от его языка.
Но в самый пик он резко останавливается, и из моего горла вырывается стон, полный разочарования.
Мой взгляд фокусируется на нем, клитор пылает, умоляя продолжить.
— Почему ты остановился? — мой голос звучит обвиняюще, а щёки предательски горят.
Он наклоняется ближе и шепчет:
— Когда ты злишься, ты выглядишь такой чертовски милой, — шепчет он, и я готова просто умолять его закончить.
Но он словно наслаждается моей мукой, играет со мной.
Затем снова его тёмная макушка склоняется надо мной, и я чувствую, как его пальцы раздвигают мои складки, позволяя его языку проникнуть глубже.
Стон облегчения вырывается из моей груди, и я цепляюсь в его волосы, почти заставляя его закончить. Он тихо посмеивается, прямо в мою кожу. Затем снова отрывается от меня, явно играя с моим возбуждением.
Я тут горю, просто таю, а он играется!
— Ты помнишь, что я тебе говорил? — шепчет он мне прямо на клитор, вызывая в нем неконтролируемую пульсацию.
— Обязательно… с-с-сейчас? — хнычу я, и настойчиво направляю его голову к себе между ног.
Чёрт! Закончи уже. Закончи, что начал!
— Ты выйдешь за меня?
Боже… я готова выть от досады. Обязательно делать это сейчас, когда моё тело просто сгорает изнутри?
Он снова склоняется надо мной и проводит один раз языком по моему клитору, разжигая меня до предела.
— Так ты выйдешь за меня? Ты станешь полностью моей? — шепчет он, отрываясь от меня.
Чёрт! И что мне сказать? Боже… я ни о чём не могу больше думать.
— Я… я подумаю, — хнычу я, и мой взгляд, я уверена, просто полон мольбы. — Пожалуйста…
С моего рта срывается звук, полный желания, а этот нахал снова принимается за своё.
— Ещё одна попытка, — шепчет он, не отрывая взгляда от меня, — ты выйдешь за меня? Ты станешь моей? Целиком и полностью?
Дрожащим голосом я отвечаю:
— Я… подумаю…
Вижу, как его глаза загораются диким блеском, и он просто набрасывается на мой клитор, вынуждая меня издать громкий вскрик.
Я чувствую, что уже готова, вот, ещё секунда, и я сорвусь в бездну наслаждения. Долгожданная разрядка так близка, и этот мужчина, этот соблазнительный дьявол просто берёт и прикусывает чувствительный бугорок нервов, тем самым срывая мой оргазм на самом пике и делая мой клитор ещё чувствительнее.
— Боже… — выдыхаю я, чувствуя, как он слегка отодвигается от меня.
Я уверена, сейчас меня накроет такой оргазм, что его сила сорвёт мне крышу, но он не делает новых попыток, просто наблюдает за мной.
Не в силах больше терпеть, моя рука тянется к клитору. Мне нужно одно движение, одно касание. И я потеряю контроль.
В одно мгновение Кассиан перехватывает мою руку, не давая мне кончить. Вторая рука делает ту же попытку, и вот, мои руки прикованы к столу.
Клитор болезненно пульсирует, а этот ублюдок нависает надо мной сверху, прижимая меня своим твёрдым телом к столешнице. Его глаза горят, прожигая меня насквозь, а его член настолько каменный, что мне кажется, ему самому это явно доставляет дискомфорт.
Хотя какая мне разница? Этот придурок лишил меня удовольствия.
— Ненавижу тебя, — шепчу я жалобно, не узнавая собственный голос.
— Кончишь тогда, когда я захочу, Милана, и тогда, когда согласишься стать моей. Навсегда.