Внутри всё кипит, хочется вцепиться Дону в глотку, но я сдерживаюсь, хотя это и разрывает меня на куски. Чувствую, что вот-вот сломаюсь, не выдержу.
Он подходит к ней почти вплотную. Я вижу, как Дон поднимает руку и невесомо поддевает прядь её рыжих, безупречных волос, наматывая на палец. Смотрит пристально, изучающе, словно на трофей, словно на дорогую куклу, выставленную на аукцион.
— А вот и прекрасная роза Лисовских, — шепчет он хрипло.
От его голоса по коже побегают мурашки, волосы на затылке становятся дыбом.
«Моё. Защитить!» — вопит внутренний голос, разрывая на части.
Но я стою неподвижно, наблюдая, как его мерзкие, старческие пальцы обхватывают её лицо. На удивление нежно, словно он боится её сломать. Похоже, этот ублюдок хочет заглянуть ей в глаза, рассмотреть получше.
С трудом сдерживаю рык, рвущийся из груди — собственнический, яростный.
— Дон Бальзамо, рада познакомиться с вами… лично, — тихо произносит Милана, наблюдая за ним в ответ.
Но я знаю, что эта рыжая лисичка лукавит. Ни черта она не рада. Но она держится, как настоящий боец, даже проявляя что-то наподобие вежливости.
— Прекрасная роза, красивая, — говорит он так, словно она неживая, и её тут нет, будто она даже не здоровалась.
Да, ему плевать. Она просто сделка, инструмент, который сейчас так важен для синдиката. И... чертовски привлекательный инструмент, а значит, пользоваться им будет ещё и приятно.
Он отпускает её лицо, и Милана делает глубокий вдох, тут же выпрямляя спину и расправляя плечи. Идеальная. Господи, до чего же она идеальная!
И вот происходит то, чего я боялся с самого начала. Эти громилы за спиной Дона делают шаг вперед. Они оказываются возле меня с молниеносной скоростью, и вот уже пытаются заломить мне руки за спину.
Но я не собираюсь сдаваться. Ни сейчас. Никогда.
Реагирую мгновенно, сопротивляюсь, как бешеный зверь, пока Дон наблюдает за моими тщетными попытками. Эти черти огромные, даже больше меня, хотя я не маленький — шесть футов ростом и силён, как бык. Но их двое. Мне удаётся свалить одного на пол и ударить другого так, что у него хрустит челюсть, и я чувствую, как выбивается зуб, но тут же получаю удар в челюсть. Во рту разливается металлический вкус крови. Чёртов ублюдок. Но я продолжаю сопротивляться, пока не слышу щелчок предохранителя.
Ледяное дуло пистолета упирается мне в висок.
Тот, кому я выбил зуб, шипит, сплёвывая кровь на пол:
— Ты настоящий ублюдок, Росси. Грёбаный зверь.
Дон только ухмыляется, наблюдая за этим поединком, словно за представлением в цирке, его глаза неотрывно следят за мной, словно говорят:
«Да, этот ублюдок зверь. Мой зверь».
Вот дерьмо. Кажется, они действительно хотели меня наказать. И у них это получилось. Полная беспомощность. Руки выкручены, в лицо хорошо приложили, во рту вкус крови.
Но я не вижу ничего, кроме Миланы. Она смотрит на меня, словно сейчас рухнет в обморок. Господи, как я хочу сейчас оказаться рядом с ней, защитить её от всего этого дерьма.
Я одними губами произношу, пытаясь вселить в неё хоть толику уверенности, хотя таковой уже сам не чувствую:
— Будь сильной.
И она, сглотнув, старается унять дрожь в руках, переплетая пальцы в замок. Вот чёрт. Моя маленькая...
И тут ад замерзает.
Дверь распахивается с грохотом, от которого вздрагивают даже громилы. В кабинет, словно на сцену, выходит… Марко Бальзамо. Сын Дона. Напыщенный, надменный, с холодным презрением во взгляде. Его костюм безупречен, волосы зачёсаны назад, он как всегда держит в руке трость из чёрного дерева, лишь для вида, потому что он не хромает. Он никогда ни к чему не прикасается, словно мир вокруг него — это сплошная грязь.
— Сука… — выдыхаю я едва слышно.
Марко здесь. Это не просто случайность. Это спланированная игра. Игра, в которой Милана — главный приз, а я — пешка, которую можно смело сбить с доски.
Я чувствую, как холодок пробегает по спине. Все мои инстинкты кричат об опасности. Марко Бальзамо — это не просто избалованный сынок. Он хищник. И сейчас он пришёл по свою добычу.
Это начало конца. Я знаю это.
Глава 50. Милана
Сердце колотится в груди, выбивая чечётку. Я смотрю на Дона, на этого старого лиса, и не понимаю, зачем вообще нужна была эта встреча? Зачем они нас сюда притащили? И этот молодой итальянец… выскочивший, как чёрт из табакерки... кто он вообще такой?
В мыслях крутится только Кассиан. Он стоит там, окружённый этими громилами, словно дикий зверь в западне. Как же я хочу его вытащить отсюда, вырвать из этих грязных рук!