— Понимаю, твоя мама тоже мне не нравилась, — пожимает плечами отец, — но я быстро привык и нашёл ей множество замен.
Я снова хмурюсь. Нет, я не хочу такого… бежать из собственного дома, чтобы не слышать вопли жены, не встречаться с ней взглядом, потому что она, по сути, чужой человек. От осознания такой же участи меня передёргивает. Буду ли я, как отец, искать утешения на стороне, лишь бы не видеть её лица? Превратится ли моя жизнь в бесконечную череду лжи и притворства? Сама мысль об этом отвратительна.
— Это мерзко, — только и могу я выдавить из себя, глядя на отца с полнейшим ужасом. Представить Иларию в качестве своей жены я категорически не могу. Не то, совершенно не то. Хоть в красоте ей могла позавидовать любая.
Отец запрокидывает голову и громко смеётся, глядя на меня, и сквозь смех выдавливает из себя:
— Говоришь… так, будто ты желаешь влюбиться, сын!
Меня передёргивает. Влюбиться? Точно не об этом речь.
— Я говорю о том, чтобы она меня просто не бесила, какая любовь? — я морщусь. Сама идея кажется мне глупой и наивной. Любовь — это слабость, а в нашем мире слабость равносильна смерти.
— Ну, не всем же везёт, как мне, — отец ухмыляется, поправляя свой идеально скроенный пиджак. — Я, знаешь ли, люблю разнообразие. Одна жена — это слишком скучно.
— А мать? — невольно вырывается у меня. Я тут же жалею об этом вопросе. Не стоит лезть в их отношения, это всегда заканчивается плохо.
Лицо отца на мгновение мрачнеет, но он быстро берёт себя в руки.
— Твоя мать… она из другого теста. Она — кремень, который не сломать. И она прекрасно знает о моих… увлечениях. Мы давно пришли к соглашению.
Я скривлюсь. А мне вот никакого соглашения не хочется. Мне хочется, чтобы моя жена была моей женой, а не просто декорацией для чужого праздника жизни.
— Ладно, давай возвращаться, — я останавливаюсь, чувствуя, как нарастающее напряжение сдавливает горло. — Меня утомил этот разговор. Невесты, женитьба… достало… Хочу отгородиться от всего этого…
Отец подходит ближе, кладёт мне руку на плечо и внимательно смотрит в глаза.
— Ты просто сам пока не знаешь, чего хочешь, сын, — тихо произносит он, не отрывая взгляда. — Но пройдёт немного времени, и ты сам поймёшь, что тебе нужно. Дай себе время.
Его слова вселяют в меня слабую надежду. Может, он и прав? Может, мне стоит просто немного подождать? Но одно я знал наверняка: Илария была последней женщиной, о которой я хотел бы думать.
Мы поворачиваем назад, и я уже начинаю успокаиваться и настраиваться на что-то лучшее. Но не успеваем мы пройти и нескольких метров, как тишину разрывает оглушительный выстрел.
Я резко оборачиваюсь. Что происходит?
Инстинктивно я начинаю судорожно искать взглядом солдат, которые всегда дежурили на посту. Но вместо этого вдалеке я вижу жуткую картину: двое мужчин в чёрных масках склоняются над телами наших солдат, добивая их.
Второй выстрел эхом прокатывается по саду. Я инстинктивно отталкиваю отца в сторону, и в тот же миг вижу, как его рука молниеносно выхватывает пистолет из кобуры. Ещё секунда, и отец, с убийственной точностью, сражает наповал сразу двоих нападавших, которые выбежали из-за кустов роз. Ярость затмевает страх.
Но тут, откуда ни возьмись, появляется ещё один наёмник. Громкий хлопок, и я вижу, как отец дёргается, роняя пистолет, и медленно оседая на землю, его глаза расширены от ужаса.
Вся картина происходящего замирает в моей голове, а в ушах стоит звон пуль, летящих в нас.
Моё сознание переключается в режим автопилота. Я вижу, как наёмник вскидывает оружие, целясь в меня. Инстинктивно я уклоняюсь, и пуля обжигает моё плечо. Боль была острой, но я даже не успел её почувствовать. Адреналин хлынул в кровь, мгновенно заглушая любую слабость.
Я бросаюсь к отцу, подхватывая выпавший из его рук пистолет и разворачиваюсь к нападавшим. Мои руки действуют автоматически, словно живут своей собственной жизнью. Чёткие, выверенные выстрелы, один за другим, отправляют наёмников в ад.
Всё замирает. В воздухе висит запах пороха и крови, смешиваясь со сладким ароматом роз. Я тяжело дышу, держа пистолет в дрожащей руке. Передо мной лежат тела наёмников, а рядом, на земле, мой отец…
Глава 7. Кассиан
Я опускаюсь на колени перед отцом, мои конечности как чужие. Не слушаются, дрожат, предательски выдавая панику, поселившуюся внутри. Пистолет выпадает из рук. Смотрю на отца, его глаза широко распахнуты, а по подбородку стекает алая струйка крови.