Не раздумывая, срываюсь, пытаясь закрыть кровоточащую рану руками. Чёртова кровь! Её так много, что она просачивается сквозь пальцы, окрашивая их в багровый.
Чувствую, как беспомощность, сжимает горло, лишая воздуха. Беспомощность, удушающая, всепоглощающая. Кто? Кто посмел поднять руку на наш клан? Кому, мать его, так надоело жить, что они осмелились напасть на одного из самых доверенных капо итальянской мафии?
— Отец, подожди, я сейчас вызову скорую… — бормочу я, моя рука дрожит, когда я пытаюсь разблокировать телефон.
Пальцы не слушаются, скользят по экрану, отказываясь выполнять простые команды. Чувствую, как слёзы, предательски обжигая лицо, грозятся лишить меня остатков самообладания. Но сейчас всё это не имеет значения. Важен только отец, его жизнь, ускользающая с каждой секундой.
Набираю 911, и могу лишь прошептать дрожащим голосом, полным отчаяния:
— Отец… истекает кровью…
Сбивчиво выпаливаю адрес, в отчаянной надежде, что скорая помощь приедет достаточно быстро. Каждая секунда кажется вечностью, наполненной предчувствием неминуемой трагедии.
— Кассиан… — хрипотца в голосе отца вырывает меня из мрачных мыслей.
Не могу оторваться от него, боюсь поверить в то, что сейчас произойдёт. Если отца не станет… я не знаю, что делать. Он — моя опора, мой учитель, мой лучший друг. Без него я потеряюсь в этом жестоком мире.
— Послушай… я чувствую, как силы покидают меня… я… умираю…
— НЕТ! НЕТ, БЛЯДЬ, НЕТ! — реву, как раненый зверь, разрывая тишину сада своим горестным воплем. Это не может быть правдой, он не должен так говорить! Что, чёрт возьми, он такое говорит?
— КТО? КТО, БЛЯДЬ, СДЕЛАЛ ЭТО С ТОБОЙ?! — выкрикиваю я, почти воя.
Ярость, дикая, испепеляющая, поднимается из самой глубины души. Готов разорвать своими собственными руками того ублюдка, кто посмел покуситься на моего отца, на меня, на нашу семью. Этот выродок познает такую агонию, которую не знал никогда прежде. Он будет умолять прикончить его!
— Он… узнал, — шепчет отец, и я не понимаю, о чём он вообще? Все мои чувства на пределе, как перетянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Мир вокруг сужается до окровавленной фигуры отца, корчащейся на земле.
— Кто и что узнал, отец???? Скажи имя! ИМЯ! — я не могу сдержать своих эмоций.
Мне кажется, что я сейчас взорвусь. От боли, от ярости, от ненависти. Всё внутри меня кипит, и эти чувства вырываются наружу грубым, сорванным криком.
— Мне понравилась одна женщина… — наконец произносит отец хрипло, сбивчиво, каждое слово даётся ему с огромным трудом. — Её зовут Анна Лисовских, — отец кашляет кровью, и от этого зрелища меня пронзает новая волна отчаяния.
Анна Лисовских, то есть… жена главаря русской мафии, это что, какая-то жестокая шутка? Издевательство судьбы, вывернутое наизнанку?
— Так получилось, что она… забеременела… и… он точно узнал…
Я просто не верю, не верю собственным ушам. Мой отец, хитрый, осторожный, всегда державший ситуацию под контролем, допустил такую чудовищную оплошность? Как он мог? Неужели он не понимает, что за ТАКОЕ платят кровью? Предательство не прощается… и это не просто измена, это нечто большее, чудовищное. Он оставил ребёнка чужой женщине, с чужой мафиозной группировки, надеясь, что всё сойдёт с рук? Наивный идиот.
— Отец… ты… серьёзно? — я не узнаю своего голоса, он хриплый и жалкий, дрожащий от шока и неверия. Мои руки продолжают держать рану отца, тщетно пытаясь остановить кровотечение. Я чувствую, как его кровь впиталась в меня, в каждую клетку моего тела, но я не могу позволить отцу уйти. Не сейчас, не так.
— Откуда ты знаешь, что это твой ребёнок? Может, эта шлюха тебя обманула? — я цепляюсь хоть за какую-то лазейку, хоть за какую-то возможность, что это неправда, что так не должно быть. Молюсь, чтобы это был грязный обман, но что-то внутри меня, ледяное и беспощадное, подсказывает, что это правда.
Отец хрипло посмеивается, этот звук разрывает мне сердце, отчего рана кровоточит ещё сильнее на его животе. Безумие. Абсолютное безумие.
— Отец… не смейся, ты делаешь только хуже… — взревел я, чувствуя, что не могу контролировать ничего в данный момент. Ярость нарастает сметая все преграды на своём пути. Она направлена на отца, на Лисовских, на русских, на весь долбанный мир, который рушится на моих глазах.
— Он импотент… а Анна, она была очень красива… в общем, я не устоял… — из последних сил выдавливает отец, и я чувствую, как внутри меня что-то обрывается.
— Что ты наделал, отец? — шепчу я, и слова мои тонут в оглушающей тишине, воцарившейся вокруг нас. Тишине, которая кажется ещё более зловещей на фоне продолжающегося кровотечения.