— Несколько дней, обещаю, я посвящу только тебе, — шепчу я, глядя ей в глаза, чтобы она увидела: это не пустые слова. — Никаких заданий, никаких Донов. Только мы, дома, в нашей постели. Я буду рядом каждую минуту, amore mio. И этот ребёнок… он услышит, как я люблю тебя, каждую ночь.
Она открывает рот, чтобы возразить — я вижу это по тому, как её брови сдвигаются, — но я не даю ей и шанса. Подхватываю её на руки одним движением, чувствуя, насколько она невесомая, как пёрышко. Она ахает, обхватывая меня за шею, и мы вываливаемся из комнаты в огромный коридор виллы Дона — тёмный, с высокими потолками и портретами предков на стенах. Дверь за нами захлопывается с тихим стуком.
Милана смотрит на меня огромными глазами, ошарашенно, её щёки снова краснеют.
— Кассиан, Господи, поставь меня на пол, я, чёрт возьми, беременная, а не больная! — шепчет она яростно, пытаясь толкнуть меня в грудь ладонями.
Но это всё равно что толкать стену — я крепко держу её, мои руки держат её под коленками и спиной, и продолжаю вышагивать по коридору уверенно, не сбавляя шаг. Слуги Дона — эти чёртовы тени в костюмах — таращатся на нас из-за углов, их лица вытягиваются в осуждении.
Ну да, заперлись в его гостевой комнате, трахались несколько часов напролёт, вместо того чтобы свалить как можно быстрее после всей этой заварухи. Но плевать — это меньшее, что Дон заслуживает за то, что чуть не забрал у меня моё. Милану. За каждую минуту, которую он заставил нас ждать, и меня, чёрт возьми, так переживать, я бы с радостью сломал ему пару рёбер, или его самого...
Усмехаюсь, глядя на неё сверху вниз, и ускоряю шаг, направляясь к выходу из виллы. Её волосы щекочут мне щёку, а тепло тела проникает сквозь платье, напоминая, почему же я, чёрт возьми, не могу так оторваться от неё.
— Я буду носить тебя всю жизнь на руках, так что… предлагаю привыкнуть к этому, — говорю я, понижая голос до рычания, чтобы только она слышала. — Ты моя, лисёнок. И я не дам тебе шагу ступить, пока не буду знать, что ты в безопасности. А теперь расслабься — мы почти на улице. И помни: сегодня ночью… никаких чёртовых "поставь меня". Только ты, я и кровать.
Чёртов лакей едва успевает открыть дверь, что-то бормоча вслед, но мне плевать. Весь мой мир — вот она, в моих руках. Сильная и нежная, независимая и чертовски зависимая от меня. Парадокс, который сводит с ума. Я даже представляю её, измученную токсикозом, но всё равно такой же желанной. Стоп. Слишком много думаю о плохом. Пусть беременность протекает легко.
— Чего улыбаешься? — шепчет она, привыкнув к тому, что я несу её на руках. Так и нужно, малышка. Сейчас мои руки — это всё, что тебе нужно.
— Да так… — усмехаюсь, бросая на неё лукавый взгляд. — Просто представил, как даже если ты перепачкаешь всю мою виллу, я всё равно буду сходить по тебе с ума.
— Господи… Кассиан, ты неисправим! — возмущается она, но смешинки в глазах выдают её.
Наверняка уже рисует в голове эти картины, а особенно... реакцию моей матери.
«Эта женщина выйдет из себя узнав о её беременности. Да и плевать на неё, сейчас это последнее, что меня волнует.» — думаю я про себя, ускоряя шаг.
Захожу за ворота. Охрана протягивает оружие, отобранное на входе. Хватаю его на лету, даже не удостоив взглядом этих ублюдков. Водитель уже ждёт у лимузина, открывая дверь. Верные парни заводят моторы мерседесов, готовые сопровождать нас куда угодно. Двери лимузина захлопываются, и я осторожно опускаю Милану на сиденье. Мы снова наедине. Только я и она.
— Ну всё… сегодняшний день подходит к концу, — выдыхаю, присаживаясь рядом и прижимая её к себе.
Кажется, я постарел на десять чёртовых лет! Дерьмо, это был не день, а сумасшедший аттракцион.
Она зевает, облокачиваясь мне на плечо. Наслаждаюсь этим моментом, чувствуя тепло её кожи. До чего же она идеальная.
Включаю перегородку, отделяющую нас от водителя. Теперь можно расслабиться и побыть только с ней. Провожу пальцами по её волосам.
— Устала?
Она кивает, прикрывая глаза.
— Очень. Но больше устала от этого напряжения, знаешь? Твой этот Дон…
— Забудь. Всё кончено. Теперь только мы. — Перехватываю её руку и целую костяшки пальцев. — Ты, я и наш ребёнок.
Она кивает, и её голова снова ложится мне на плечо, я чувствую, как её тело полностью расслабляется, кажется, она начинает потихоньку дремать, вымотанная этим днём. Мы трогаемся, чувствую, как лимузин набирает скорость, знаю, что мы уже едем по нью-йоркскому шоссе, но… увы, кажется, что скоро мы попадём в пробку, и наша поездка немного затянется.