— Босс, вы уверены? Там безопасно? — сомневается Алехандро. — Вдруг за нами хвост?
Я усмехаюсь. Они не смогут дважды наступить на одни и те же грабли.
— Non si può fare il bagno due volte nello stesso fiume (итал. — Нельзя искупаться дважды в одной и той же реке)., — отвечаю я на итальянском.
Алехандро молчит секунду, переваривая мои слова.
— Как скажете, босс, — говорит он наконец. — Едем в резиденцию вашего отца.
Связь с моими людьми обрывается, и я, не раздумывая, поднимаю Милану на ноги. Она, как обезумевшая, цепляется за меня, прижимаясь так крепко, словно хочет задушить. Чёрт, я так рад, что она жива, что с ней всё в порядке.
— Маленькая лисичка, — шепчу я, зарываясь рукой в её густые рыжие кудри, вдыхая её запах. Господи, я бы стоял с ней вот так чёртову вечность, не выпуская из рук. — С тобой всё хорошо… ничего не болит… ты не ранена, не тошнит, не…?
— Кассиан… я тебя когда-нибудь убью… чёрт… я думала, умру, пока… пока ты там геройствовал… я серьёзно, я убью тебя когда-нибудь, — шепчет она злобно, перебивая меня, продолжая сжимать так крепко, что, наверное, и вправду задушит к чертям.
Её руки блуждают по моему телу, по спине, вызывая мурашки на коже. Я сам не в силах оторваться от неё… блуждаю по её телу, проверяя, всё ли с ней в порядке, но кажется… её ничего не задело. Её руки задевают моё плечо, пробитое пулей, и раненную грудь от стекла, от чего я непроизвольно вздрагиваю, не ожидая ощутить боль.
— Ты ранен, чёрт возьми, Кассиан, — она отстраняется, поднимая руку, красную от моей крови.
Её лицо полно потрясения и ужаса, словно я сейчас рухну замертво в ту же секунду и пора готовить мне гроб. Не могу сдержаться от чёрного юмора.
Перехватываю её руку и целую костяшки пальцев, смотря на свою маленькую лису с таким выражением, словно я уже готов писать завещание.
— Когда родится наш сын, скажи ему, что я безумно любил его и его мать, что они самое дорогое, что было в моей жизни, — улыбаюсь ей, не отводя взгляда.
Она смотрит на меня так, словно я действительно исчезну в один момент. Чёрт… ну почему я снова хочу трахнуть её, даже в таком состоянии? Член давно окаменел в брюках. Кажется… она хочет сделать меня своим рабом, хотя… я давно уже её раб.
— И позаботься о Кэлли, лисёнок, ты будешь для неё лучшей матерью, чем Сильвия.
Милана выхватывает руку и запускает ладонью мне прямо в лоб. Не больно, конечно, но ощутимо. Её голубые глаза, в которых я постоянно тону, просто мечут молнии. Если этим она намерена меня убить, этим взглядом, то, пожалуй, ей бы ещё немного постараться, и эти молнии превратятся в копья и пронзят меня.
— Кассиан, ты настоящий придурок. Чёрт, ты себе не представляешь, что только не проносилось в моей голове за это время, а ты шутишь, да? Ты как обычно шутишь? Да я каждую секунду боялась за твою жизнь, идиот… ты… ты понимаешь, что… чёрт… да пошёл ты…
Она пытается вырваться, но я не даю ей этого, прижимая к себе. Милана упорно сопротивляется, сжимает губы, глаза блестят от слёз, и она выглядит такой чертовски милой, такой чертовски очаровательной, самой лучшей… нереальной…
— И почему маленькая лисичка так волновалась? — мурлычу я, не в силах оторваться от неё.
Хочу услышать эти слова, услышать от неё, что она без ума от меня, что эта дикая лиса любит меня, ведь я чувствую это в каждом её вздохе… я знаю это… но мне нужно, чтобы она сказала мне это сама.
— А то ты не знаешь… — вздыхает она, отворачиваясь, чтобы не смотреть мне в глаза, но я настойчиво поворачиваю её голову к себе, сжимая подбородок, не давая отвести взгляда.
— Скажи… маленькая лисичка, что ты чувствуешь ко мне? — я смотрю ей в глаза и жду… жду, когда она скажет эти слова.
— Я люблю тебя, придурок, — отвечает она наконец, и слёзы таки проливаются у неё из глаз. Кажется, от этого она злится ещё больше, сердито вытирая их ладонью. Затем добавляет: — И ненавижу тебя за то, что ты меня сделал такой… слюнтяйкой…
Господи… разве можно назвать эту валькирию слюнтяйкой? Ни за что!
— Ты самый храбрый и самый боевой лисёнок, которого я видел, — шепчу я, и больше не в силах сдерживаться, впиваюсь в её губы жадным поцелуем.
Алехандро прерывает нашу идиллию, его голос гремит в динамике:
— Босс, мы на месте.
Отрываюсь от губ Миланы, словно наркоман от последней дозы и вижу перед собой массивные ворота, охраняемые моими людьми.
— Мы на месте, лисёнок, пора выходить...
Глава 56. Милана
Всё ещё чувствую лёгкую дрожь, пробегающую по телу. Беру руку Кассиана, переплетая наши пальцы. Весь день — один сплошной кошмар. Боялась, что его пристрелят. Настолько боялась, что готова была выхватить оружие, встать рядом, направив дуло пистолета в головы этим подонкам, осмелившимся причинить вред моему мужчине… моему, чёрт возьми, мужчине, отцу моего будущего ребёнка. Но понимала, прекрасно понимала, что если я брошусь в бой вместе с ним, пострадаем мы оба… и ребёнок. Не могла так рисковать. Время перестрелки тянулось словно вечность. И вот, Кассиан стоит передо мной, окровавленный, с пулей в плече, с ранами от осколков на груди, и единственное, чего сейчас хочется — поскорее обработать его раны, убедиться, что он в безопасности.