Он развязал… вендетту… и теперь эту кровавую месть предстоит тянуть мне. Он что, не понимал, что его мимолётное увлечение способно породить целую бойню, и теперь эта бойня обрушится на наши головы?
Но, несмотря на все его ошибки, на всю ту глупость, что он совершил, я клянусь, что уничтожу Лисовских. Одного за другим. Без капли сожаления. Они перестанут существовать. Выжженная земля останется там, где когда-то красовалась их империя.
— Я понимаю, Кассиан, я действительно… распутник, каких поискать, — хрипит отец, и даже в этой предсмертной агонии он пытается отшутиться. Его юмор сейчас неуместен, он режет мои внутренности, леденит кровь.
— Ты её хотя бы любил? — спрашиваю я, вперив взгляд в его мутные глаза, пытаясь хоть на миг проникнуть в его мысли, понять, что двигало им в те мгновения безумия.
Он же менял женщин как перчатки, просто наслаждался их телами и вниманием, был гедонистом до мозга костей, не желающим ничего большего, так почему…
Почему какая-то чужая женщина оказалась беременной от нашего отца, от человека, который, казалось, вытравил из себя все человеческие чувства? Что он чувствовал? Вину? Раскаяние? Или, может быть, настоящее безумие?
— Если честно… наверное, да, — хрипит отец, и на его лице появляется какая-то нежная улыбка, от которой меня передёргивает.
И вот так выглядит любовь? Эта глупая, сентиментальная улыбка, явившаяся на лице умирающего мужчины? Да пусть моё сердце превратится в камень, пусть в нем не останется ни капли тепла и сочувствия, если я когда-либо позволю хоть одной шлюхе так влиять на мои решения, на мою судьбу.
— Отец, пожалуйста, держись… ничего больше не говори… — умоляю я, сжимая его руку в своей, чувствуя, как его пальцы слабеют с каждой секундой.
Я вижу, как его глаза закатываются, как искры жизни меркнут в их глубине. Пожалуйста, только не это. Не сейчас. Не так. Чёрт, если он умрёт, я клянусь, я уничтожу их всех. Я сотру их в порошок, и буду наслаждаться каждой секундой их мучений, я не оставлю ни одного Лисовских на этой земле. Ни одного. Я вырву их корни, рассею их пепел по ветру, чтобы даже памяти о них не осталось.
Кровь отца всё ещё сочится сквозь мои пальцы, окрашивая землю в багровый цвет. Запах железа въелся в мои ноздри, вызывая тошноту, но я не могу отпустить его, не сейчас, не когда жизнь утекает из него с каждой секундой.
— Я люблю тебя, сын, — шепчет отец, и его голос становится всё тише и тише.
— И я тебя, отец, — отвечаю я, и ком подступает к моему горлу. Это последние слова, последние мгновения, и я должен их запомнить, сохранить в своей памяти навсегда.
Отец закрывает глаза, и его дыхание становится ровным, спокойным. Он уходит. Оставляет меня одного в этом проклятом мире, полном боли и предательства. Оставляет мне долг, который я обязан вернуть. Кровь за кровь. И я заплачу её сполна.
Я чувствую, как сзади меня подбегают мать, Элли, брат. Но я ничего не вижу, все мои чувства заперты внутри меня, раскалённые добела.
Лисовских… я, чёрт возьми, знаю их лично. Это были партнёры моего отца, те, кто сидел с нами за одним столом, обменивались рукопожатиями, строили планы на будущее. Партнеры… которые всадили нож в спину. Чёрт возьми…
Меня разрывает желание собственными руками растерзать эту шлюху, эту мерзкую суку, которая не думала о последствиях, когда раздвигала свои ноги перед моим отцом.
Женитьба… жена… срал я на это всё. Очередное доказательство того, что все эти браки — сплошная фикция, тщательно выстроенный фасад. А за ним — предательства, интриги, тайные связи, беременности…
Ненавижу. Всё, блядь, ненавижу. Эта ублюдочная система со своими лживыми ценностями и лицемерием.
Я вижу, как к нам бегут медики, как меня отталкивают в сторону, чтобы попытаться реанимировать отца. Но всё тщетно, он потерял слишком много крови.
Врачи и так понимают, что это бесполезно, но продолжают суетливо выполнять свою работу, словно боясь признать поражение. Я отомщу. Я уничтожу всех, кто отнял у меня отца.
Да, он был не идеальным, совершал ошибки, но он был моим отцом. Самым близким человеком в моей жизни. И сейчас… его не стало. Из-за похоти какой-то шлюхи, у которой "случайно" зачесалось между ног, которая не просто удовлетворила свою похоть, а забеременела. Тварь.
Я чувствую, как мои руки дрожат, предательская дрожь, выдающая всю ту боль, которую я стараюсь подавить. Слёзы катятся по щекам, обжигая кожу. Чёрт… слабость. Я не позволю себе быть слабым. Нет. Я превращу все слабости отца в свою силу, в оружие. Ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за неё терять голову, совершать глупости, рушить свою жизнь. Ни одна. Они все — куклы, инструменты, не более. Я не позволю себе совершить подобную ошибку. Никогда.