Сейчас, когда мы подъехали к какому-то незнакомому зданию, вовсе не к его вилле, а к какой-то "резиденции его отца", меня снова охватывает паника. Что, если они и вправду захотят добить его… нас? Почему Кассиан так уверен?
Кассиан берёт меня под руку, и я, охотно хватаясь за его пальцы, выхожу из машины. Дом выглядит сдержанно и аристократично, каким-то островком спокойствия в этом безумном городе. Это не кричащая роскошь, а скорее тихая уверенность и достоинство.
Двери распахиваются, и появляется молодая девушка, скорее управляющая поместьем, чем простая прислуга.
— Синьор, не ожидала вас здесь увидеть, — говорит она, немного ошарашено.
Кассиан уверенно ведёт меня внутрь, совершенно не обращая внимания на женщину. Останавливается, поворачивает меня к себе, заглядывает в глаза.
— С тобой и с ребёнком всё в порядке? Как вы себя чувствуете?
Вспыхиваю от его заботы, даже в такой ситуации.
— Со мной — отлично, но с тобой… Кассиан… ты уверен, что они не явятся сюда? И вообще… что это за резиденция?
Управляющая прерывает наш разговор, её взгляд мечется от нас к следу, который тянется за Кассианом по полу.
— Синьор… кровь…
Перевожу взгляд на кровавые капли, тянущиеся за Кассианом, и перевожу на Кассиана взгляд, я уверена, полный ужаса.
— Нужно срочно тебя обработать, Кассиан… ты... Господи...
Уголок его губ дёргается в ухмылке.
— Смотришь так, mia amore, будто я сейчас тут и вправду сдохну.
Так и хочется треснуть его по голове, этого самодовольного ублюдка. Раздражение захлёстывает меня. То, как он пренебрегает собственной жизнью, невыносимо. Если он так к себе относится, это не значит, что и я должна. Чтобы ни было, но он для меня — всё.
— Не будь кретином, Кассиан, ведь ты… ты… да иди ты...
Замолкаю, поджав губы. Этот придурок не заслуживает, чтобы я снова распиналась в своей любви перед ним, особенно, когда он сводит меня с ума от беспокойства.
Он подходит ближе, и вот его уверенные руки уже хватают меня за талию, притягивая к себе так близко, что я чувствую жар его тела сквозь ткань. Этот запах… Боже, он окутывает меня, словно дымкой и я прижимаюсь к нему, желая вдохнуть глубже, почувствовать его каждой клеточкой. Он — наркотик, самый настоящий, опасный, притягательный… но такой мой, только мой.
— Не волнуйся, лисёнок… я буду жить, так просто не избавиться от меня, — шепчет он, и его губы касаются моего лба в нежном поцелуе. Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как понемногу нервы успокаиваются — да, этот мужчина слишком живуч, чтобы умирать, а его профессиональные навыки убийцы не позволили бы ему так просто сложить оружие. Но всё же… он же не бессмертный, и эта мысль колет меня, словно иглой.
— Говоришь так, будто ты какой-нибудь Эдвард из "Сумерек", — отвечаю я, пытаясь улыбнуться сквозь ком в горле, и он, немного отодвигаясь, чтобы посмотреть мне в глаза, издаёт ироничный смешок, глубокий и вибрирующий.
— Нет, лисёнок… мне не обязательно быть кровопийцей, чтобы пускать кровь людей твоего отца. — Его слова висят в воздухе, и я замираю.
Моего отца? Боже… это действительно… была русская мафия, или люди, работающие на отца?
— Ты серьёзно, Кассиан, это был… мой отец? — голос дрожит, к горлу подступает ком.
Господи… отец действительно готов был убить меня и Кассиана, только из предположения, что он… трахает меня. И пусть это правда, но… кажется, ненависть отца переходит все границы, настолько, что он готов убить собственных отпрысков. Сердце колотится, как барабан, и я цепляюсь за его рубашку, ища опору.
— Честно говоря… мы точно не знаем, но выясним обязательно. Просто… положись на меня в этом, mia amore, — отвечает Кассиан, его тон твёрдый, как сталь, и в этот момент в холл входят несколько девушек из прислуги.
Они выглядят симпатично, почти мило — больше похожи на американок, чем на итальянок: с румяными щеками, светлыми волосами, собранными в небрежные хвосты, и в простых, но аккуратных униформах — белые блузки и чёрные юбки. Одна из них, с веснушками на носу и мягкой улыбкой, несёт медицинский набор, а другие — полотенца и миску с водой. Их глаза полны заботы, но я вижу, как они бросают взгляды на Кассиана, и это бесит меня до зубовного скрежета.