— Мне кажется, что это место может стать для тебя чем-то вроде... дома.
Кассиан наблюдает, как я стежок за стежком сшиваю его раны. Игла легко прокалывает кожу, но, кажется, он совсем не обращает на это внимания.
— Почему ты так думаешь? — тихо спрашиваю я, задерживая дыхание в ожидании ответа.
— Мне показалось… что это единственное место, где твоя мать могла быть… хоть немного…
— Счастлива? — перебиваю его, заканчивая фразу.
Моя рука замирает над раной, я поднимаю взгляд, и наши глаза встречаются. Чёрт возьми… как же всё запутано между нами. Связь наших родителей, беременность моей матери от старшего Росси, смерть обоих родителей, эта долбанная месть моему отцу, а теперь… я и младший Росси… Это какой-то настоящий дурдом.
— Да, наверное, — его взгляд предельно серьёзен, только уголок губ дрожит в лёгкой, какой-то болезненной улыбке.
Господи… я просто без ума от этого мужчины. Когда я успела стать такой зависимой от него, что теперь не могу без него дышать? Просто не могу.
Он поднимает руку и нежно заправляет выбившуюся прядь моих волос за ухо, и напряжение между нами словно искрится в воздухе.
— Смотришь на меня так, будто так и хочешь, чтобы я усадил тебя на колени и засадил свой член глубоко в твою киску, — говорит он хрипло, а его глаза… чёрт, его глаза смотрят на меня так голодно, словно желают наброситься на меня в ту же секунду. И я… я совсем не против… Но, кажется, он сейчас не в лучшей форме, по крайней мере, сегодня.
— Я не против, — отвечаю я, и не могу сдержать слабую улыбку, когда с его губ срывается тихий рык. Но я здесь для того, чтобы зашивать его раны, а он не может притронуться ко мне… пока.
— Чёрт, после всего… после всего этого, — он переводит взгляд на своё тело, на свои раны, словно наглядно демонстрируя, что имеет в виду, — я трахну тебя прямо на этой столешнице, и ты не сможешь мне отказать! Я не позволю тебе! — говорит он так уверенно, так властно, будто я действительно смогу и захочу ему отказать.
Да я сама хочу поскорее закончить со всем этим и, наконец, оказаться в его объятьях, почувствовать его глубоко внутри своего тела. Это просто… самое настоящее, что я когда-либо испытывала в своей жизни.
— Сначала я заштопаю тебя, а потом уже всё остальное, — улыбаюсь я, чувствуя, как мои щёки заливаются краской. Но в его глазах я вижу такое же желание, такую же потребность во мне, как и у меня в нём. Продолжаю возиться с его ранами, стараясь не думать о том, что будет потом. Потом… я утону в нём.
Наконец-то делаю последний стежок на пулевом ранении, и Кассиан немедленно заявляет:
— Ну, всё, теперь я как новенький. Если только благодаря этому моя лисичка призналась мне в любви, пожалуй… штук пять-шесть подобных пуль мне бы не помешали.
Закатываю глаза. Хочется треснуть его, сию же секунду!
— Кассиан, я не шутила насчёт того, что если ты умрёшь, я достану тебя из ада и убью повторно, — смотрю на него, пытаясь спалить взглядом.
До чего же он несносен, просто отвратителен в такие моменты. Чёрт, иногда ведёт себя не как взрослый мужчина, а как подросток, явно испытывая моё терпение.
— Шучу, mia amore, я никогда не заставлю тебя больше волноваться так… по крайней мере, не специально, — отвечает он, и его руки тут же зарываются в мои волосы, вынуждая запрокинуть голову назад.
Его губы с жадностью припадают к моим, и, чёрт, игла падает со звоном на металлический столик для инструментов. Обхватываю его шею, стараясь не прижиматься к нему слишком близко, если это вообще возможно. Чёрт, он — настоящее искушение. Наши языки борются между собой за первенство, и Кассиан тихо порыкивает мне в губы, вызывая вибрацию по всему моему телу. Вторая его рука нагло хватает меня за бедро, спешно задирая подол платья.
— О… Господи… — отрываюсь я от него, тяжело дыша.
Пальцы хватаются за его шею, пока его рука настойчиво скользит к трусикам. Он властно накрывает мою киску ладонью, как будто она принадлежит только ему. Чёрт… кажется, моё тело и само так считает. Палец надавливает на клитор сквозь ткань, и я чувствую, насколько бельё мокрое от возбуждения… настолько мокрое, что я чувствую его пальцы словно на своей коже, а не на ткани.
— Дерьмо… какая же ты мокрая… — выдыхает он мне на ухо, и властно кусает мочку, вызывая во мне только одно желание — ощутить его внутри, больше ничего.
— Чертовски горячая… чертовски мокрая… такая… моя… — шепчет он мне на ухо, продолжая кружить и надавливать на кожу вокруг моего клитора.
Я не в силах сопротивляться, делаю шумный вдох, трусь об его руку, увеличивая трение, вынуждая его просунуть свой палец в моё влагалище. Даже сквозь ткань хочу почувствовать его, не важно… лишь бы это был он.