— Возьми телефон, — шепчу я, чувствуя, как его твёрдый член подрагивает внутри. — Вдруг что-то важное.
Кассиан издаёт низкий, утробный рык, полный ярости, и я чувствую, как его тело напрягается, словно пружина.
— Stronzo di merda! (итал. — Грёбаный ублюдок!) — добавляет он сквозь зубы, выходя из меня с такой неохотой, что я невольно вздрагиваю от внезапной пустоты. Телефон продолжает звонить бесконечно, звук доносится из его пиджака, брошенного на кушетке неподалёку, — настойчивый, раздражающий гул, который эхом отдаётся в комнате.
Он быстро запихивает свой всё ещё твёрдый, блестящий от моей смазки член обратно в брюки, застёгивая их с такой яростью, будто готов разорвать молнию. Я вижу, как он возбуждён — выпуклость на штанах не спрячешь, и это только разжигает во мне огонь, несмотря на прерванный момент.
Я вскакиваю с кушетки, поправляя трусики и юбку дрожащими руками, и подхожу ближе к Кассиану, надеясь узнать, что происходит. Мои ноги всё ещё подкашиваются от оргазма, но любопытство — и лёгкий страх — берут верх.
— Да! — рычит он в трубку, выхватывая телефон из кармана пиджака. Его глаза метают молнии, и в этот миг он действительно выглядит как киллер — лицо искажено гневом, челюсть сжата, кулаки белеют.
— Какого, блядь, хрена? Чего тебе нужно, Джордано?
Кассиан явно не сдерживает себя, его голос гремит, эхом отражаясь от стен, и я не могу не хихикнуть тихо, прикрывая рот рукой. Видеть его таким раздражённым, с растрёпанными волосами и полураскрытыми брюками, — это почти комично, но возбуждающе.
Он прищуривает глаза, бросая на меня взгляд, полный обещания: в нём откровенное намерение трахнуть меня так, чтобы я не смогла нормально ходить ближайшие дни. Мне даже нравится этот взгляд — он заставляет меня умирать от предвкушения, тело снова наливается жаром, несмотря на ситуацию.
— Что? Нашли сестру? Серьёзно? — его тон внезапно меняется, гнев уходит, сменяясь чем-то другим: радостью? Триумфом? И предвкушением, как будто он только что выиграл крупную ставку.
Он быстро бросает в трубку:
— Подожди.
И вот его взгляд полностью приковывается ко мне. Я задерживаю дыхание, сердце колотится как сумасшедшее. Сестра… это же моя сестра, правда? Алекс. Мы столько времени её искали, и теперь…
— Милана… Алекс, её нашли… только… она теперь не Алекс Лисовских, — он потирает подбородок, продолжая смотреть на меня, его глаза изучают каждую мою реакцию. — В общем, у меня было предположение на счёт того, где она может быть, можно сказать, что я оказался прав. Только она не просто была похищена, а ещё и успела заключить сделку.
— Сделку? — переспрашиваю я, чувствуя, как мир слегка плывёт.
Понимаю, к чему он ведёт, но это не укладывается в голове. Неужели Алекс… чёрт, это не сильно на неё похоже. Она всегда была упрямой, но не до такой степени.
— Так вот, теперь Алекс не Лисовских, а Малрой. Она вышла замуж, брачный контракт, деловая сделка, — заканчивает Кассиан, и я смотрю на него ошарашено, рот приоткрывается.
Мало того, что мою сестру похитили эти ублюдки, так теперь она заключила контракт и вышла замуж быстрее меня? Это просто какой-то бред!
— Кассиан, а мы можем её забрать обратно? — уточняю я, голос дрожит от смеси облегчения и паники.
— Конечно, — отвечает он так уверенно, будто готов сделать это сию секунду, его рука ложится на мою талию, успокаивая. — Это сделка, лисёнок, ничего общего с настоящей свадьбой не имеет. Узнали наши люди из-за слива информации — подкупили кого надо, и вот, закрытая вечеринка с самыми горячими сливками американского общества оказалась в руках Джордано, ну и теперь, соответственно, в моих. Мы вытащим её, обещаю. Никто не посмеет держать твою сестру в клетке дольше, чем нужно.
Сердце пропускает удар. А вдруг… Боже… вдруг её насилует собственный муж… принуждает, избивает? Малрой… где-то я его слышала...
— Кто такой Малрой? — выпаливаю я на одном дыхании, хватаясь за руку Кассиана.
— Дэмиан Малрой, ещё его называют "Бродягой". Наверняка о "Бродяге" ты точно что-то слышала… — отвечает Кассиан, продолжая наблюдать за мной, его взгляд смягчается, но в нём сквозит осторожность.
Что-то такое я помню — ирландская мафия, слухи о жестокости. Он — не настоящий сын бывшего босса, да?
— Так он вроде бы приёмный, только почему "Бродяга" всё равно не ясно… — бормочу я, пытаясь собрать воспоминания в кучу.
— Потому что вырос на улице, не просто усыновлённый, а настоящий бродяга, в бедном ирландском районе. Там его и заметил их босс, вытащил из грязи, — отвечает Кассиан, его голос ровный, но я чувствую подтекст.