— Доброе утро начинается не с кофе?
Резко поворачиваю голову. Алекс. Моя сестра. Как всегда, она возникла словно из ниоткуда, бесшумно, как дикая кошка. Кажется, её призвание — подкрадываться.
— Какое кофе в нашем мире, Алекс? — отвечаю с лёгкой, натянутой улыбкой. В нашем мире настоящая бодрость приходит только от осознания того, что ты ещё жив. Нужно всегда быть начеку, всегда быть готовой к удару.
— Смотри, как нужно!
Алекс приседает на корточки. Движение отточено до автоматизма. Из закреплённой на лодыжке кобуры, искусно спрятанной под джинсами, она мгновенно извлекает нож. Лезвие блеснуло сталью в тусклом свете тира. Идеально сбалансированный, острый, смертоносный инструмент.
— Это оружие намного опаснее, — хитро улыбается Алекс, играя ножом между пальцами. — В нем больше неожиданности. Никто не ждёт, что ты умеешь так бить точно в цель!
Резкий взмах. Клинок с молниеносной скоростью вырывается из её руки. Свистящий звук рассекает воздух, и нож с невероятной точностью вонзается в центр мишени, покачиваясь от силы удара.
— Вуаля! — она улыбается, вскидывая брови. В её взгляде — чистый азарт.
Шутливо толкаю её в плечо и подхожу к мишени. Выдергиваю нож. Его рукоять приятно холодит ладонь. Становлюсь на то же место, повторяю за Алекс движение. Нож свистит в воздухе, но летит мимо цели, вонзаясь в дерево чуть правее.
— Видишь? Видишь? Нужно больше тренировок! — хвастается она, неотрывно наблюдая за мной.
— Ты позёрка!
Заливаясь смехом, наблюдаю за тем, как Алекс с гордостью выпячивает грудь. Её голубые глаза, точь-в-точь как у меня, искрятся озорством и весельем. Рыжие волосы собраны в высокий хвост, открывая её милое, овальное лицо. Когда она гордится, румянец проступает на её бледной коже, а россыпь веснушек становится ярче.
— Если честно, я пришла за другим! Отец ждёт! Звал нас на завтрак!
Веселье как рукой снимает. Отец. Я прекрасно знаю, что мы будем обсуждать за завтраком. Как всегда. Мою помолвку с Никитой Швец. Мужчиной, старше меня на двадцать лет. Отцу плевать на эту разницу. Главное — деньги, влияние и те связи, которые принесёт ему этот союз. Меня передёргивает от одной мысли о нем.
Никита Швец… Он как хищник, затаившийся в тени. Невысокий, плотный, с вечно сальным взглядом, скользящим по мне, словно ощупывающим. От его приторных комплиментов и нарочито нежных прикосновений по спине мурашки бегут. Он смотрит на меня так, словно я — кусок мяса, выставленный на продажу. И я вижу, как в его глазах загорается алчный огонёк, когда он вспоминает, что я до сих пор невинна.
Отец… Он тщательно оберегал меня и Алекс от мужского внимания, ограждал от любых контактов, будто боялся, что мы "опустимся до уровня матери". Его болезненная одержимость "чистотой" дочерей превратилась в тюрьму для нас. Кажется, он считает, что девственность — лучшая гарантия моей покорности в браке с Никитой.
Обхватив мою ладонь своей, Алекс потянула меня за собой, и я безвольно последовала за ней. Её хватка была удивительно сильной, словно в любой момент она была готова защитить меня от невидимой опасности.
— Он будет в ярости, если мы опоздаем, — шепчет она, ускоряя шаг и лавируя по бесконечным коридорам нашего особняка.
Иногда мне казалось, что это не дом, а настоящий стратегический объект, какой-то огромный муравейник, наполненный комнатами, каждая из которых скрывала свои секреты. Здесь всегда было полно людей отца, его приближенных из «Братвы». Куча мужчин — солдаты, телохранители, криминальные типы — они все постоянно ощупывали нас взглядами, оценивая с головы до ног, но никто не смел подойти ближе, заговорить или, тем более, прикоснуться. Они прекрасно знали: стоит лишь коснуться пальцем дочерей босса русской мафии, и ты — ходячий мертвец.
Да и, честно говоря, у меня не возникало особого желания, чтобы эти типы ко мне приближались. Их лица казались настолько необремененными интеллектом, что я просто не представляла, о чем с ними можно разговаривать. Единственное, что, казалось, их занимало, — это животный секс. Но даже эта перспектива не вызывала во мне ни малейшего интереса. Порой мне казалось, что отец намеренно окружил себя самыми отталкивающими мужчинами на свете.
И этот Никита… Меня пробирает дрожь при одной мысли о нем. Я надеюсь, что после свадьбы у меня получится сбежать и начать новую жизнь, где-нибудь далеко, где меня никто не знает. Пусть он и дальше думает, что я покорная, смирилась со своей участью, что я тихая и послушная девочка. Он глубоко ошибается.