Я неотрывно слежу за отцом, наблюдая, как его словно скручивает от боли и ужаса. У него с трудом получается сохранять вертикальное положение.
Перевожу взгляд на Алекс. Она застыла, явно озадаченная и растерянная, вся её импульсивность, весь её гнев испарились. Я снова вижу перед собой маленькую девочку, напуганную до смерти, и что самое страшное, я знаю, что во мне просыпается такая же девочка, поглощенная страхом.
— Первое моё условие, — чеканит голос из трубки, зловещий, давящий, проникающий в самое нутро, — ты отправишь своих дочерей на знаменитый аукцион невест, в мафиозных кругах, естественно. Там их купит любой… это моё первое условие…
— Что? — отец явно озадачен, не верящий в происходящее. — Но они уже обещаны…
— Это твои проблемы, — констатирует голос.
Боже… этот человек на том конце трубки ничем не лучше моего отца. Что ему нужно?
— Ты отправишь их обеих на аукцион, а дальше… дальше ты получишь инструкции…
— Мой сын жив? — хрипит отец, каждое слово вырывается из него с трудом.
— Пока да… но чем быстрее ты поторопишься отправить своих дочерей на аукцион, тем быстрее ты получишь своего сына обратно…
Звонок обрывается.
В комнате повисает тягостная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием отца. Взгляд его мечется по комнате, словно он ищет выход из этого кошмара. Он смотрит на нас, на Алекс и меня, и я вижу в его глазах неприкрытый ужас, а ещё… что-то похожее на растерянность. Словно всё его могущество, вся его власть вмиг рассыпались в прах.
Алекс подходит ко мне и крепко обнимает. В её объятии я чувствую отчаянную потребность в поддержке, в защите, которой мы обе так лишены. Я отвечаю на объятие, пытаясь передать хоть толику уверенности, хотя сама едва держусь на ногах.
— Что нам делать? — шепчет Алекс, её голос дрожит от страха.
— Я не знаю, Алекс, — шепчу я в ответ, прижимаясь к ней всем телом.
Меня трясёт, и я чувствую ответную дрожь в её теле. Наша общая паника осязаема, как густой туман. Вижу, как отец кому-то звонит, его лицо уже перекошено яростью.
— Немедленно узнайте, кто только что звонил, геолокацию, имя ублюдка, всё-всё, любая мелочь, я жду эту информацию немедленно!
Он сбрасывает трубку, и снова тишина, оглушительная и давящая.
Я не помню, сколько времени прошло. Вечность? Я всё ещё обнимала Алекс, а отец мерил шагами столовую-гостиную, как загнанный зверь. Он метался туда-сюда, его шаги отдавались гулким эхом в моих ушах. Его глаза метали молнии, в их голубизне была такая ненависть, такая неподдельная ярость, что мы боялись даже дышать. В них читалось предвкушение мести, беспощадной и жестокой, но и страх. Страх потерять контроль, страх оказаться бессильным.
Наконец-то раздался звонок. Отец резко останавливается, как будто его ударило током.
— Чего так долго? — от его резкого голоса нас обеих передёргивает. Он дышит прерывисто, грудь часто вздымается. — Что? Несколько суток, или больше… вы издеваетесь? — Его голос становится всё громче и злее, кажется, он вот-вот взорвётся.
Отец подходит к столу и цепляется за край, будто пытаясь удержаться в реальности, будто ещё немного и он сорвётся в бездну безумия.
— Когда проходит ближайший аукцион невест? — холодно произносит он, пытаясь держать эмоции в узде. Это был лёд, обжигающий и смертоносный.
Я чувствую, как Алекс напрягается от этих слов, как её тело каменеет. Она сжалась в моих объятиях, словно пытаясь стать невидимой.
— Завтра? Подготовить дочерей! Срочно… они участвуют. Отправь заявку, мне неважно, как ты это будешь делать, каким, блядь, способом, ты понял меня? Немедленно, сука! Немедленно!
Он бросает трубку и смотрит на нас холодно, отстранённо. В его взгляде нет ни капли сочувствия, ни тени сожаления. Мы с Алекс — его инструмент, дочери шлюхи и всего лишь женщины, женщины, которых можно продать кому и когда хочешь. Словно мы не люди вовсе, мы его собственность, его вещи, которые можно передать из рук в руки. Вещи, которые вдруг оказались для него полезны. Это был приговор, прозвучавший без всяких сантиментов.
— Вы завтра будете выставлены на торгах, — голос отца ровный и бесчувственный. — Мне плевать, хотите вы этого или нет, но Давида я верну!
Глава 11. Кассиан
Аукцион. Настоящее время
Я сижу в зале, стараясь слиться с тенью, не привлекать к себе ни единого взгляда. Это не просто аукцион невест, а настоящий балаган, издевательская пародия на благородство. Тяжёлые, затканные золотом портьеры, вычурная лепнина, напоминающая о давно минувшей эпохе, бархатные, алые занавесы, скрывающие за собой невесть что, и хрустальные люстры, безжалостно высвечивающие всю эту клоаку. Место, призванное демонстрировать изысканный стиль, подкупает своей помпезностью. Именно здесь, за этими стенами, процветает та мерзость, которая для многих стала бы последней каплей. Прискорбно конечно, но мне плевать. Пусть я дьявол, и буду гореть в аду, но это случится после моей смерти, не сейчас.