Ни колебаний. Ни сантиментов. Ни единого чувства сострадания или сожаления. Только холодная, расчётливая ярость.
Я неотрывно смотрю на его людей, и на моём лице невозможно прочитать ни единой эмоции. Маска, выкованная годами. Я привык скрывать свои чувства за отточенной непроницаемостью.
— Ещё вопросы? — говорю холодно, отчеканивая каждое слово, как высекая его на камне.
Замечаю краем глаза, как мои люди давно нацелили пистолеты на этих ублюдков. Готовы разорвать их на куски по одному моему знаку. Во мне плещется тёмное, первобытное желание убивать. Если что-то принадлежит мне, я убью любого, кто посмеет посягнуть. И сейчас эта девчонка — моя.
Скорее всего, прочитав мои намерения по глазам, они спешно ретируются, пятясь назад, как напуганные шакалы. Девушка за моей спиной молчит, только выглядывает из-за моего плеча. Кажется, она наивно надеялась избавиться от меня таким простым способом? Нет, малышка, так не пойдёт. Теперь она моя собственность, моя вещь, и избавиться от меня может только одним способом — убить. Но я не намерен умирать, так что… можно сказать, что положение у неё безнадёжное. И это даже забавляет.
Но что меня действительно удивляет в ней… Она не проронила ни звука, ни всхлипа, ни крика, ничего. Стоит за моей спиной, как статуя изо льда, пытается храбриться, даже когда смерть ходила в каких-то сантиметрах от неё. Невольно, помимо собственной воли, внутри поднимается волна… уважения? Серьёзно? Я, Кассиан Росси, уважаю эту рыжую девчонку? Это абсурд.
Но я не могу не отметить, как она пытается казаться храброй, явно зная, кто я, и видя убийство. Что же она пережила в своей никчёмной жизни, чтобы не сломаться за последние сутки, что я им устроил? Любопытно.
— Не удивлена? — поворачиваю я голову, чуть наклоняя её, и слежу за её реакцией. Мои губы растягиваются в презрительной усмешке.
— Нет… я и не такое видела… — отвечает она таким спокойным и будничным тоном, даже холодным, я бы сказал, будто познала всю мерзость мира, будто это для неё — повседневность.
«Кто ты такая, маленькая дьяволица?» — невольно задаю себе вопрос, не в силах сдержать ухмылки.
Маленькая дикарка, пытающаяся казаться храброй. Но тем и интереснее ломать её, есть какое-то извращённое удовольствие в этой игре садиста и жертвы, не так ли?
— Значит, привыкнешь… — не могу я сдержать сарказма. Мне нравится, как загорается искра гнева в её льдисто-голубых глазах. Конечно же, привыкнет, ещё как, выбора у неё не будет.
Кажется, зал застыл, глядя на нас, как на диковинных зверей в клетке. Я поворачиваюсь ко всем лицом, окидывая зал надменным взглядом.
— Продолжайте, господа, мы вас больше не намерены шокировать! — говорю я с такой издёвкой, что, я уверен, многие подумали, что я — чудовище, абсолютное зло во плоти, а мне, собственно, плевать. Пусть считают меня чудовищем, пусть боятся. Страх — это сильнее, чем уважение. Страх — это власть.
Зал снова оживает, снова торги, снова девушки и деньги. Кажется, все с облегчением выдохнули, боясь лишний раз привлечь моё внимание. Я уже намерен покинуть это проклятое место, вытащить эту рыжую бестию из этого гадюшника, как вдруг Милана хватает меня за руку.
Этот жест выбивает меня из колеи. По телу пробегает электрический разряд, а место прикосновения горит огнём. Её рука, такая маленькая и хрупкая в моей ладони, чертовски горячая, как прикосновение к оголённому проводу.
Я одёргиваю руку и резко останавливаюсь. Она врезается в мою спину, и я поворачиваюсь к ней, нависая над ней своей тенью.
— Зачем прикасаешься? — мой голос ледяной, безразличный, с нотками презрения. Нарушила мои границы, прикоснулась ко мне, будто имеет на это право!
Она поднимает свои удивительные голубые глаза и смотрит умоляюще. Я вижу в них боль, страх и отчаянную надежду.
— Выкупи мою сестру! Прошу тебя… Кассиан… выкупи её…
Моё имя звучит в её устах слишком сладко, приторно, как мёд, сука, как всё то сладкое, которое я так ненавижу. От этой сладости меня передёргивает.
— Нет! — холодно отвечаю я, продолжая сверлить её взглядом. — Я не куплю твою сестру!
Глава 13. Милана
Я смотрю на него и вижу лишь монстра. Его взгляд прожигает насквозь, бескомпромиссный, холодный, абсолютно безразличный. Он вырвал свою руку из моей, словно прикоснулся к прокажённой.
— Но ведь тогда ты получишь нас обеих… раз так ненавидишь моего отца, значит, обе его дочери окажутся в твоей власти…