Внутри, всё кажется бесконечным лабиринтом коридоров и комнат. Высокие потолки, украшенные фресками, массивные люстры, излучающие вечный свет, зеркала в позолоченных рамах, отражающие бесконечные перспективы. Всё кричит о богатстве и власти. Я пытаюсь запомнить маршрут, но информация тонет в этом потоке роскоши.
Вдоль коридоров снуют слуги в строгой чёрно-белой форме. Их лица непроницаемы, но взгляды, бросаемые в мою сторону, полны презрения и любопытства. Итальянки, судя по их речи и манерам, они, кажется, презирают меня за то, что я вторглась в их тщательно упорядоченный мир. Однако, страх перед Кассианом сдерживает их от открытой враждебности. Они едва заметно кивают ему, опуская взгляды, когда он проходит мимо, но в их спинах я чувствую злобу, направленную на меня. Их слишком много, чтобы сбежать незамеченной.
Я не выдерживаю и снова хватаю Кассиана за руку, в отчаянной попытке хоть как-то повлиять на ситуацию, остановить этот поток унижений. Он резко останавливается, как будто его ударили током, и делает то, чего я, признаться, совсем не ожидала.
Он хватает меня за талию и грубо притягивает к себе. Моя грудь болезненно ударяется о его твёрдый торс, и я вскидываю голову, пытаясь понять его намерения.
И снова его запах окутывает меня, дурманит, заставляет кровь кипеть в венах. Мужской, терпкий, с нотками дорогого табака и чего-то ещё, необъяснимо притягательного. Я ненавижу, всем сердцем ненавижу то, как моё тело реагирует на его близость.
— Снова притронулась ко мне? — голос его низкий, угрожающий, он смотрит на меня сверху вниз, и по его взгляду невозможно ничего прочесть. Слишком холодный, даже отстранённый. — Кто давал тебе на это право?
Я вспыхиваю от возмущения. В смысле, кто дал на это право, он серьёзно?
— А ты… почему ты сам ко мне прикасаешься, когда тебе вздумается, кто даёт тебе на это право?
Он вскидывает бровь, и на его лице растягивается презрительная усмешка. Хватка на моей талии становится жёстче, он притягивает меня ещё ближе к себе, пальцами сминая кожу вместе с моим тонким платьем. Хоть бы оно не разорвалось в его руках.
— Ты моя собственность, — он наклоняется ближе и шепчет мне прямо в ухо. — Ты принадлежишь мне… полностью, моя вещь, если ты об этом… и трогать я могу тебя тогда, когда захочу… а вот ты… — он делает паузу, и его губы словно случайно задевают кожу на моём ухе, по телу вспыхивает жар, но я не собираюсь показывать ему своего… возбуждения? Ненавижу его, просто… ненавижу. — … не имеешь право трогать меня когда тебе, чёрт возьми, вздумается!
Последние слова он практически шипит мне в ухо, и я чувствую явную угрозу. Что он собирается со мной делать? Неужели… держать тут всю жизнь… унижать… сломать…?
— Зачем ты меня выкупил? — шепчу я, чувствуя, как его рука смещается с моей талии и уже скользит по спине. Что он делает? Я же ему… противна, так какого хрена? Но я ничего не говорю, чувствую, что застыла, как статуя, просто принимаю его прикосновения. Он не должен увидеть во мне и каплю бунта, я должна сбежать, обмануть… перехитрить… должна…
— Как ты уже догадалась, я не просто ненавижу "Братву" и всё, что с ней связано, — шепчет он мне на ухо, а его горячее дыхание заставляет моё тело вздрагивать.
Я не хочу верить в то, что моя мать могла быть чем-то связана с его отцом. Просто не могу.
— У меня есть личные мотивы… например, месть твоему мерзкому папаше…
Он снова отодвигается от меня, и я вижу его взгляд, холодный, ледяной, их цвет ничего не имеет общего с мягким, коньячным оттенком карего… они просто леденят душу, столько презрения и ненависти я вижу в их радужках. Животной злобы, какой-то… первобытной.
— Но почему? Я понимаю… мой отец — чудовище, он всё-таки босс мафии, много кому переходил дорогу… но если ты хочешь разобраться с ним лично, с бизнесом… — я запинаюсь, не в силах выдержать взгляд Кассиана, кажется, он наслаждается моими тщетными попытками, и вот, я чувствую, как его рука скользит к моей голове и пальцы вовсю зарываются в волосы. Чёрт.
Рывок. И я прикована к его взгляду, без возможности вырваться. Его пальцы стягивают мои волосы на затылке, и я не в силах отвести от него взгляд.
— Ты думаешь… что дело только в бизнесе? — его губы растягиваются в презрительной усмешке.
Эти слова его матери… они эхом звучат в моей голове. Неужели… его отец был связан с моей матерью… неужели… она была беременна от... отца Кассиана? Не может быть! Горло сдавливает от боли и страха. Наша мать умерла, отец… он убил её, просто… избил до смерти… неужели она была беременна от его отца? Это… страшный сон.