— Если Энрико дотронется до Джулии, то все её планы коту под хвост…
Они все злорадно усмехаются. А меня прямо выворачивает наизнанку.
— Почему сама не попробуешь соблазнить Кассиана? — спрашивает другая девушка. Краем глаза вижу, что у неё такие же, как у всех, чёрные волосы, но немного вьются.
— Энрико... он трахает меня несколько месяцев подряд, Кассиан и не притронется ко мне!
В её голосе звучит раздражение и досада. Боже… они готовы на всё, лишь бы "сеньор" одарил их своим вниманием, меня прямо выворачивает от тошноты. Хочется выплюнуть жёлчь, что поднимается в горле, как противный ком. Зачем мне вообще всё это слушать? Неужели у меня нет шанса просто пропасть отсюда, не вдыхая этот смрад интриг и похоти?
Наконец-то всё стихает, и мы молча протираем приборы. Серебро уже блестит так, что можно видеть в нем своё отражение, но работа и не думает заканчиваться. Кроме приборов, нам поручили перебрать кружевные салфетки, отбраковывая те, на которых есть хоть малейшее пятнышко. Я чувствую, как мои плечи одеревенели. Кажется, никогда больше не смогу расслабиться. Время тянется слишком медленно. Настолько медленно, что кажется вечностью.
Вдруг, в комнату вваливается Джанна вместе с… Джулией.
Дрожащей… какой-то жалкой, что-ли. Её глаза покраснели, словно она только что выплакала целое море слёз. Я окидываю её взглядом и… замечаю разводы на юбке, чуть выше колен. Боже мой… неужели это… сперма? Меня выворачивает наизнанку от самой мысли об этом. Но я продолжаю непринуждённо протирать вилку, делая вид, что ничего не заметила.
— Благодари… что сеньор тебя не выгнал! — голос Джанны на удивление суров, в нем нет и следа той мягкости, что она проявляла по отношению ко мне. — А теперь займись делом.
Джанна выходит, оставляя дрожащую Джулию в комнате. Повисает напряженная тишина, которую можно резать ножом. Затем… все остальные девушки начинают шептаться, задавая Джулии вопросы, один наглее другого, о том, что случилось. Она резко вскрикивает, и я вздрагиваю от неожиданности.
— Заткнитесь, суки! Заткнитесь все!
Я остолбенела, но продолжаю делать вид, что что-то протираю. Лучше не привлекать внимания.
— Кто, блядь, сказал Энрико, что я не принимаю противозачаточные?
Мой взгляд невольно падает на эту сцену. Джулия выглядит жалко, как побитая собака. Волосы растрёпаны, губная помада размазана по лицу, а платье измято. Судя по всему… там действительно был секс, возможно, и не один раз.
Мерзкий Кассиан! Как он мог вот так поступить с ней? Хотя… какая мне разница? Все они здесь скользкие змеи, плетущие интриги, чтобы угодить этому чудовищу. Все, кроме меня.
Но все молчат, никто ничего не говорит. Боятся.
— Он… бросил меня… — всхлипывает Джулия, её голос сорвался. Она хватает со стола первое, что попадается под руку — хрустальную вазу с цветами — и швыряет её в стену. Осколки разлетаются по всей комнате, но никто не двигается с места. — Энрико… он трахнул меня…
Она замолкает, а все делают вид, что всё нормально, словно… так и должно быть. Словно это обыденность, часть их жалкой жизни. Затем её взгляд приковывается ко мне.
— Рыжая уродина… — она выплевывает слова с такой ненавистью, что меня передёргивает.
Я поднимаю взгляд, встречаясь с её взглядом. Её карие глаза, обрамлённые густыми ресницами, смотрят на меня враждебно, даже слишком. В них плещется злоба, ярость и отчаяние.
Я не отвожу взгляда от этой волчицы в облике горничной. Не удалось забеременеть от своего "хозяина"? Внутри поднимается волна злорадства, хотя я понимаю — это не моё дело. Но почему-то… облегчение накатывает на меня, заставляя содрогнуться от осознания того, какие эмоции я сейчас испытываю.
Перевожу взгляд на остальных девушек. Кажется, они только рады, что внимание Джулии переключено на меня, а не на них.
«Суки… мерзкие, трусливые суки!» — внутренне браню их я, понимая, что теперь от Джулии могу отделаться только силой.
— После того, как Кассиан трахнул меня… — она замолкает, и её лицо искажается от злобы, — он заговорил о тебе… о какой-то там… Милане…
Она произносит моё имя, как ругательство, словно оно — плевок, брошенный ей в лицо. А я? Я одариваю её самой нежной, самой лучезарной улыбкой, на какую только способна, вкладывая в неё всё презрение, какое только смогла собрать в себе за последнее время.
— Правда? Как это мило! — произношу я нарочито сладко, растягивая слова. — Кассиан такой… галантный.
Лицо Джулии багровеет от ярости, и она, в один прыжок оказывается возле меня. Хватает меня за волосы так резко и сильно, что у меня темнеет в глазах, искры пляшут перед глазами. Боль пронзает кожу головы, но я терплю, не позволяя себе издать ни звука. Каждая секунда важна.