— Вот ты где!
Похоже, мне не скрыться ни от одного члена их семьи, но Элли я хотя бы рада. Я улыбаюсь, хоть и напугана до смерти.
— Я чуть тут не умерла от страха, зачем же так подкрадываться?
Она присаживается со мной на траву, её взгляд горит озорством. В руке у неё тарелка с едой.
— Это тебе…
Протягивает она мне тарелку и ждёт, когда я возьму.
Я хмурюсь.
— Это за какие такие заслуги? Я ела буквально час назад, ну может немного больше.
— Это Кассиан тебе передал… так, в тайне от всех… не хочет выдать свою слабость…
Элли загадочно улыбается, а я хмурюсь ещё больше.
— Зачем?
Этот вопрос звучит слишком резко. Хочет, чтобы его собственность не рассыпалась? Как мило с его стороны!
— А ты думала, что Кассиан будет морить тебя голодом? — Она приподнимает брови, явно озадаченная таким вопросом.
А я… я принимаю тарелку, и смотрю на содержимое: маринованные артишоки, оливки, вяленые помидоры, тонкие ломтики прошутто, немного дыни, а так же виноград, и инжир. Практически то же самое, что было у них на столе, за исключением мяса и пасты. Лёгкий ужин, но достаточно питательный и сбалансированный. Меня окатывает волна ненависти и негодования.
— Моего брата он тоже так кормит, или я — его любимая собачка?
— Твой брат?
Лицо Элли становится серьёзным, а взгляд — изучающим, словно пытается прочитать меня, как открытую книгу. В глубине её коньячных глаз я вижу тоже самое выражение, что и у Кассиана, когда он о чём-то задумывается, стараясь скрыть своих демонов, которые рвутся наружу.
— Кассиан держит твоего… брата здесь?
Я вижу, как её взгляд загорается от негодования и ярости. Она берёт ломтик сыра из тарелки и откусывает кусочек, тщательно пережёвывая его, и смотря куда-то мимо меня, словно меня здесь нет.
— Он в катакомбах?! — Спрашивает она так, будто утверждает.
Я машинально беру первое попавшееся из тарелки, это оказывается виноград, и тоже жую, не в силах произнести эти слова.
— Да, он там, ты знаешь о них что-то?
Элли пожимает плечами, будто ничего такого не происходит, будто это всего лишь обыденность.
— Ты же знаешь, кто мой брат… — она делает паузу, и её взгляд становится каким-то сочувствующим, от этого взгляда мне становится ещё более тошно, сочувствие — последнее, что я хочу чтобы испытывали по отношению ко мне, — … эти катакомбы предназначены для пыток, Милана!
Теперь я вижу перед собой совсем другую Элли. Элинор. Это не та Элли, что смотрела на меня с озорством и лукавством. Эта девушка другая, словно знает больше, чем видит, словно… не одобряет действий брата, но не может им противиться, как-то помешать ему, либо, в какой-то степени, его даже поддерживает.
Я задерживаю дыхание, ожидая, что ещё она скажет.
— Но есть возможность освободить твоего брата… я уже говорила, эта месть… больной фарс… Милана, честно, я хочу с тобой подружиться, но ты должна знать, что я думаю… я не настолько добрая и невинная девушка, которая, возможно, показалась на первый взгляд. Да, месть должна быть осуществлена!
Её глаза загораются на мгновение от ненависти, а я… не в силах отвести взгляд от этой метаморфозы. Кажется, я съела весь виноград, и вот… моя рука уже тянется к сыру. Я словно наблюдаю за другим человеком, и не могу оторваться.
— Но я считаю, что твой отец заслуживает смерти, ни ты, ни твой брат и сестра… именно твой отец!
Я киваю, соглашаясь с ней, не в силах произнести ни слова. Она права, чёрт возьми. Даже если мать и была беременна от отца Кассиана, это не давало отцу права избивать до смерти свою жену, и тем более, убивать её любовника. Да, предательство в мире мафии равносильно смерти, но можно ведь было решить вопрос более цивилизованно, разве нет? В глубине души ещё остаётся надежда на человечество, но она такая хрупкая, что под гнётом жестокости этого мира кажется, что она просто сломается.
— И как мне его освободить? — шепчу я еле слышно, не веря своим словам. Как спасти Дэйва? Как достучаться до Кассиана? Кажется, его ненависть затмила все человеческие чувства, а месть превратилась в навязчивую идею.
— Я прослежу за твоим братом… и… помогу вам, только… — голос Элли становится еле слышным. Она судорожно оглядывается по сторонам, будто нас кто-то услышит, и продолжает: — …это наш с тобой секрет, хорошо? Я помогу тебе и твоему брату, но твой рот должен быть на замке, ты понимаешь?
Я ошарашенно смотрю на неё, не веря собственным ушам. Помочь брату? Разве такое возможно?
— А как же камеры… как же…
Элли нетерпеливо перебивает меня, её голос всё ещё звучит полу-шёпотом.