— Дай и мне… снова попробовать… — шепчу я ей, и вот она уже приоткрывает рот, давая мне возможность углубить поцелуй.
Мои губы с настойчивостью скользят по её губам, и… мой язык уже внутри. Я проталкиваю его как можно глубже, исследуя её изнутри, проводя по её языку, по нёбу, по каждому дюйму её рта.
Вкус крови, приторный вкус Миланы заполняет мой рот, и я проталкиваю свой язык ещё настойчивее. Тихий стон вырывается из неё прямо мне в рот, и… её руки уже не отталкивают меня, а прижимают мою голову ещё ближе к себе, зарываясь пальцами в мои волосы.
Я уже не целую её, я просто трахаю её рот языком, поглощаю её. Её стоны становятся молящими, просящими и я не в силах оторваться от неё.
Тёмная, всепоглощающая страсть захлёстывает меня с головой, поцелуй становится ещё более диким, неуправляемым. Я жадно впиваюсь в её губы, не в силах насытиться. Наша слюна смешивается с металлическим привкусом её крови, а Милана стонет всё громче, её руки, с болезненной силой, цепляются за мои волосы. Ногти царапают кожу, вызывая короткие вспышки боли, лишь подстёгивающие моё возбуждение.
Член отчаянно пульсирует, яйца горят, требуя овладеть ею, пометить её самым древним, самым правильным способом, который только существует между мужчиной и женщиной. Кажется, я готов сорвать с неё одежду и трахнуть её прямо здесь, на траве этого грёбаного сада, в приторном запахе роз, под светом луны.
Воздуха не хватает. Моя рука скользит по её спине, по изгибам тела, ощущая под пальцами грубую ткань этой унылой чёрной униформы, которая тщетно пытается скрыть её привлекательность.
Я отрываюсь от её губ, и между нами тянется нить слюны, — след нашего дикого, почти безумного поцелуя.
— Кассиан… — шепчет она, и этот хриплый шёпот срывает мне крышу.
Я осыпаю её лицо короткими, жадными поцелуями. Милана откидывает голову назад, открывая мне доступ к своей коже. Чёрт, мне нужно снова укусить её, оставить свой след!
Я целую её шею, проводя губами, языком по чувствительной коже, и тут же кусаю. Ощутимо, так, чтобы на коже остался мой знак. Она вздрагивает, её пальцы сильнее сжимают мои волосы. Это сводит меня с ума.
Мои руки спускаются ниже, скользя под подол её униформы.
— Подожди… постой… — хрипло шепчет она, крепче цепляясь в мои волосы, но не отталкивая.
Это больше похоже на отчаянную попытку остановить неизбежное, но мне плевать на её мольбы, плевать, даже если бы она и вправду не желала этого так же сильно, как и я. Мне плевать на всё.
Я просто хочу её ощутить… пока я ещё безумен. Потом… потом я прокляну себя за потерю контроля.
— Иди… к своей Джулии… — хрипит она, отчаянно пытаясь отстраниться, вырваться из моего захвата. Тщетно пытаясь остановить мои руки, настойчиво скользящие по её ногам, стремящиеся к округлым, соблазнительным ягодицам.
Мои ладони обхватывают их, приподнимая её, теснее прижимая её пах к моему, давая почувствовать всю силу моего желания — твердый член настойчиво упирается в её киску сквозь тонкую ткань кружевных трусиков.
Тихий стон срывается с её губ, и она слегка отстраняясь, бросает взгляд туда, где наши тела соприкасаются с вызывающей близостью, почти первобытной.
Джулия… это имя настойчиво всплывает в моей голове вызывая во мне волну брезгливости. Моя последняя любовница… уже прошлое. Милана ревнует? Эта мысль… чертовски волнует.
— Ревнуешь, моя маленькая лисичка? — шепчу я, прижимаясь к её уху и опаляя её нежную кожу горячим дыханием.
Моя рука сильнее сжимает её ягодицу, до боли, практически грубо, сильнее прижимая её к моему паху. Сквозь ткань брюк мой член настойчиво трётся об её промежность. Милана, будто из последних сил, удерживает меня за волосы, словно сейчас растворится в этой реальности и тихо, почти жалобно стонет, покачивая бёдрами, отвечая на моё движение.
— Не дождешься… — шепчет она, продолжая покачивать бёдрами и откидывая голову назад, словно утопая в лавине ощущений.
Больше не в силах совладать с бурлящими во мне чувствами, продолжаю терзать её шею. То почти нежно, то с остервенением, дразня до боли, вызывая в её теле трепетный отклик.
— И не нужно… она для меня ничего не значит… — отвечаю я сбивчиво, в перерывах между укусами и поцелуями.
Сам не знаю, зачем говорю это… зачем вообще оправдываюсь? Но почему-то хочется, чтобы она знала. Между мной и Джулией всё кончено. И эти странные, противоречивые желания вызывают во мне новый прилив иррациональной ярости.