Тихий стон срывается с её губ, обжигая меня изнутри. Кровь вскипает и бурлит в венах, и я, объятый первобытной похотью, едва сдерживаюсь, чтобы не набросится на неё, как голодный зверь.
— Я ещё приду к тебе... — тихо шепчу я, обдувая горячим дыханием её кожу, прежде чем покинуть комнату.
Глава 28. Кассиан
Выхожу из комнаты Миланы, словно во сне, на ватных ногах. Сердце колотится в бешеном ритме, отдаваясь гулким эхом в ушах. В голове — хаос, перемешанный с диким возбуждением и мучительным чувством вины.
Влажные трусики Миланы жгут карман пиджака, напоминая о моем безумии. Запах её тела преследует меня, опьяняет и сводит с ума. Я — хищник, подкравшийся к своей жертве, но так и не осмелившийся вонзить клыки. Или, скорее, наркоман, получивший дозу и жаждущий ещё большего.
Как долго я смогу сдерживаться? Сколько ещё ночей буду красться в её комнату, балансируя на грани между похотью и желанием отомстить? Она — враг, дочь моего врага, но моя плоть не слушается разума. Эта рыжая лисичка пленила меня с первого взгляда, и с каждым днём, с каждой украденной минутой, я всё глубже погружаюсь в пучину одержимости.
В голове всплывает образ Сильвии. Её предательство выжгло в моей душе клеймо, навсегда изменившее меня. Я поклялся никогда не доверять женщинам, не позволять им владеть моим сердцем. Но Милана… она другая. В ней есть что-то дикое, непокорное, что-то, что одновременно пугает и влечёт меня.
Она — искушение, запретный плод, за который я готов заплатить любую цену. Но цена эта может оказаться слишком высокой. Если я позволю себе овладеть ею, я предам свои принципы, предам память отца, предам самого себя.
Сжимаю кулаки до боли в костяшках. Я должен остановиться. Должен найти в себе силы разорвать эту порочную связь, пока она не поглотила меня целиком. Но как? Как противостоять искушению, когда оно дышит мне в затылок, когда каждая клетка моего тела жаждет её?
Стремительно направляюсь в свой кабинет, захлопывая дверь с такой силой, что со стен сыплется штукатурка. Опрокидываю в себя стакан виски, потом второй, третий… Алкоголь притупляет чувства, но не избавляет от наваждения. Образ Миланы, её рыжие волосы, рассыпанные по подушке, её приоткрытые губы, её нежная кожа… всё это стоит перед моими глазами, мучая и соблазняя.
Выбрасываю стакан в стену, срывая злость на бездушном предмете. Хватит! Я должен взять себя в руки. Я — капо, а не жалкий влюбленный мальчишка. У меня есть дела поважнее, чем грезить о рыжей девчонке.
Боже, я схожу с ума. Я знаю, что сорвусь. Чувствую это каждой клеткой своего тела. Я словно вижу, как войду в её комнату, как раздвину эти невинные, но такие соблазнительные бёдра, и войду в неё. Разорву эту чёртову плеву, сделаю её женщиной. Моей женщиной.
Мой член горит, он словно каменный. Я стискиваю его, чувствуя, как он пульсирует, требуя её. Мне нужно выпустить пар, иначе я сломаюсь. Я буквально чувствую эту тонкую грань, за которой я перестану быть собой.
Я падаю в кресло, как подкошенный. Пальцы дрожат, когда я расстегиваю ширинку. Член выскальзывает наружу, налитый кровью, горячий. Опять… опять это жалкое самоудовлетворение. Я ненавижу себя за это, но это единственное, что сейчас меня держит.
Моя рука начинает двигаться, вверх и вниз, с бешеной скоростью. Член уже болит, но я не обращаю внимания. Я стараюсь заглушить эту боль, эту жажду. Лучше так, лучше это, чем ворваться к ней и потерять контроль. Скрепить нашу связь таким примитивным, животным способом… это значит отдать ей власть. Власть над собой, над своими чувствами. Нет, я не позволю этому случиться.
Я продолжаю с яростью надрачивать свой член, всё ещё надеясь, что это поможет. Надеясь, что смогу утолить этот голод, не ворвавшись к ней. В голове всплывает образ брата. Этот ублюдок посмел трахнуть Джулию.
Сейчас было бы кстати трахнуть её, один раз, второй… пока не утолю вожделение к Милане. Но я не притронусь к ней. Никогда.
— Он будто специально это… сделал именно сейчас… ублюдок… — шепчу я, чувствуя, что разрядка близка. Всё плывёт перед глазами, я почти не контролирую себя.
Когда разрядка накрывает меня с головой, я машинально выхватываю трусики Миланы из кармана, и кончаю на них. Тёмное, жгучее удовлетворение захлёстывает меня. Если я не могу кончить в неё, то хотя бы так. Это безумие, я знаю. Но сейчас это единственное, что меня успокаивает. На мгновение.
— Не прошло и суток… как я снова кончил, думая о ней! — хриплю я, чувствуя, что это не то удовлетворение, которое мне нужно.