Не говоря ни слова, в полумраке я вижу, как он подносит свои пальцы ко рту и медленно, мучительно медленно облизывает каждый палец, покрытый соками моего возбуждения.
Боже… он специально это делает?
— Слишком сладкая, как мёд! — констатирует он, и вот, в два шага он оказывается совсем близко, и одёргивает край моей футболки, открывая мою полную грудь.
Его рука решительно обхватывает одну из полушарий, задевая чувствительный сосок. Я пытаюсь отодвинуться, убрать его руку, но он только сильнее сдавливает её в своей большой ладони.
— Зачем? Чёрт… просто проваливай отсюда! — шиплю я на него, чувствуя, как его прикосновения окончательно рушат мои стены. А если я сдамся ему? Если буду просить его трахнуть меня? Он ломает меня… и я не хочу, чтобы от меня остались лишь одни осколки.
— Ты — моя… — вот и всё, что он говорит, продолжая сжимать мою кожу и переключаясь на вторую грудь.
— Если ты не хочешь, чтобы я вошёл в твою такую соблазнительную дырочку, то сделаешь всё, что я скажу…
Я сжимаю губы вместе, но киваю, понимая, что не готова… не готова простить Кассиана, впустить в душу, в сердце, в тело, в конце концов. Но понимаю, чертовски понимаю, что уже, в каком-то смысле, впустила его, а он, как чёртов незваный гость, обосновывается там всё лучше и лучше.
Я откидываюсь на подушку, позволяя ему делать всё, что он хочет. Он наклоняется, и его рот накрывает мой сосок, вызывая в моём теле полный боли и наслаждения всхлип.
— Я… я прошу тебя лишь одно… — шепчу я, не в силах осознать, что хочу сейчас сказать ему, но меня словно не остановить.
Он издаёт смешок:
— И чего хочет маленький лисёнок?
Я собираюсь с духом.
— Я снова предлагаю тебе сделку — делай с моим телом всё, что хочешь. Используй меня, пользуйся мной, сколько хочешь, только… только освободи Дэйва!
Его пальцы замирают на моей груди, словно он окаменел. Тишина в комнате становится почти осязаемой, пропитанной таким напряжением, и я чувствую, как моё тело начинает мелко дрожать под его пальцами.
Я задерживаю дыхание, боясь нарушить эту хрупкую тишину. В голове проносится калейдоскоп мыслей: правильно ли я поступила? Не слишком ли высокую цену я предложила? Но в глубине души я знаю — ради Дэйва я готова на всё!
Глава 31. Кассиан
Я смотрю на неё, и мои руки замирают на её груди, сжимая нежную плоть. Её кожа такая мягкая, такая податливая под моими пальцами, что я ели сдерживаюсь от желания сжать её ещё сильнее. Грудь практически ложится в мою большую ладонь, такая полная, такая соблазнительная, а сосок упруго реагирует на малейшее касание.
Я смотрю на неё, и все мои мысли сбиваются в один бесконтрольный хаос. Боже, как же я хочу её! Хочу ощутить её горячее, податливое тело под собой, войти в неё до самого основания её существа и заставить её кричать от наслаждения. Я уверен, что с ней я познаю такое блаженство, о котором даже не мечтал.
Но её слова…
«Освободи Дэйва!».
Этот шёпот обжигает сильнее, чем любой огонь. Неужели я зашёл слишком далеко в своей мести? Правильно ли я поступаю, обрекая её на страдания? Может, стоит освободить её брата? Может, тогда я смогу хоть немного искупить свою вину в её глазах?
Но тут же я усмехаюсь сам себе. Наивный идиот! Хочу стать героем в глазах той, кого должен ненавидеть? Палач, стремящийся к нимбу.
Мои предки, жестокие безумцы и убийцы, наверняка сейчас переворачиваются в гробах, наблюдая за этой жалкой борьбой в моей душе, за тем, как я сгораю от страсти к той, кого должен ненавидеть. И я действительно её ненавижу… или… уже нет? Когда она успела так глубоко проникнуть под мою кожу? Зачем мне вообще нужно её одобрение, её восхищение, если мы враги? Зачем мне стараться произвести на неё хоть малейшее впечатление?
Но сейчас, когда она затаила дыхание, сжимая губы, когда её тело мелко дрожит под моими пальцами, когда даже, несмотря на свой страх, она старается храбриться, я понимаю, что она предлагает не просто своё тело. Она предлагает что-то гораздо большее, что-то, чего, возможно, сама ещё не осознает. Она ставит на кон свою гордость, свою честь, саму свою сущность.
Милана, глупый лисёнок, не понимает, что стоит мне позволить перейти нам эту черту, и пути назад уже не будет. Мы будем связаны. Навсегда. И я, клянусь, я не позволю ей сбежать, не дам ей и шанса скрыться от меня. Она будет моей. И душой, и телом. И я сделаю всё, чтобы она принадлежала мне, даже если это уничтожит нас обоих.