– Хватит кидаться, курица. Ещё раз так сделаешь, я сломаю тебе руку. – говорит совершенно безразлично, будто я не его дочь. И речь сейчас не про желание, чтобы он меня любил.
Я его ненавижу и мне это не нужно, но…
Больно. Зачем он женился на маме, если так её ненавидит?
Почему он не потребовал аборт и всё равно заставил маму родить, если так же ненавидел меня ещё в животе и ненавидит до сих пор?
Что мы ему такого сделали? Что?!
– Ненавижу тебя, козлина. – цежу сквозь зубы. Не знаю, слышит ли он. Мама снова рядом. Прикрывает меня от отца. А с моих глаз всё же срывается первые слёзы.
Он практически в клочья разорвал мою майку и смотрит на меня так, словно только я в этом и виновата.
Словно я виновата во всём, что только может быть, просто потому что я девочка, что родилась ей, а не им. И просто хочу быть личностью, а не его вещью, которую можно продать.
Всхлипываю.
– Я сказал. Переодевайся. Тебе пора к будущему мужу.
Хочу закричать громче, что ненавижу его. Хочу закричать громче, что лучше убью его и сяду в тюрьму, чем буду делать так, как он хочет! Чем выйду замуж.
Но стоит мне раскрыть губы.
Как дверь в спальню снова раскрывается. А стоит повернуться головой к ней. Мы все видим мужчину.
Высокий, широкоплечий брюнет в строгом, чёрном костюме. Он приваливается к косяку и скрещивает крепкие руки на груди. Его взгляд сразу же падает на меня, только не на лицо, а ниже, туда, где отец растянул и порвал майку.
– Да знаешь, и так неплохо. Отличные сиськи, хоть и злое лицо. – говорит он с усмешкой.
Каждую частичку моего тела заполняет уже не просто гнев и ненависть, а что-то тяжелее, я даже не знаю, как это назвать.
Потому что понимаю. Вот он. Тот самый…
Мой "будущий муж".
3 глава
Я знаю его.
Артур Громов.
Каждый раз, когда отец тянул меня на разные встречи, чтобы, как он говорил "набраться опыта на практике" в ведении дел, там всегда был он, и другие его дружки.
От одного их взгляда было ясно, что я там всегда была лишь для того, чтобы они полюбовались мной и наконец предложили ему побольше денег и ещё какой-нибудь совместный проект.
Самый настойчивый, прожигающий кожу чуть ли не до костей, взгляд всегда был у него.
И сейчас он точно такой же. Ему плевать, что я на полу, что у меня заплаканные глаза и кровь на губах. Он не смотрит на это.
Лишь на мою грудь. Отец растянул и порвал майку. Моя грудь никуда не вывалилась и даже сосков ещё не видно. Но…
Он даже не моргает, пожирает взглядом это убогое декольте и ухмыляется своим мыслям.
Я прекрасно понимаю, каким. И снова закипаю просто за секунду. Сразу же вскакиваю на ноги.
Как же я ненавижу их всех! Отца и подобных ему. Громов точно такой же.
Женщина для них не больше чем просто товар для продажи или развлечение для них самих.
– Куда пялишься, козёл? – рычу я и уже в какой раз сжимаю кулаки. Он выглядит ещё сильнее, чем мой и так очень крепкий и высокий отец, но я не позволю ему посягать на моё тело. Даже если он будет бить больнее.
Буду сражаться до последнего!
– Арина…
– Рот закрой.
Взволнованный голос мамы и грубый отца звучат одновременно. Оба не хотят, чтобы я огрызалась. Она боится за мою невредимость, а он…просто он.
– Не груби моей зверюшке, она больше тебе не принадлежит. – это обращение Громова звучит ещё хуже, чем то, как общается со мной отец.
– Не смей меня так называть! – я хочу дёрнуться к нему и вмазать, но мама крепко хватает за руку и дёргает к себе. Мы встречаемся взглядами.
Я просто в бешенстве, готова молниями из глаз сверкать, а её блестят от слёз. Такие зелёные, как лес, и несчастные. Она переводит их в сторону, я делаю так же.
Мы обе смотрим в окно, пока оба козла не обращают на нас внимания, будто нас и не существует.
– Ты её ударил? – цыкает Громов.
– Она просто упала с кровати. – отец усмехается, – От радости, что ты купил её.
– Да что ты…
Даже не смотря на них, я чувствую между ними напряжение. Но мне плевать. Наоборот, пусть чешут языками дальше.
Мы с мамой переводим взгляд на сумку, что осталась на полу. Она понимает меня без слов и делает несколько аккуратный шагов в сторону. Частично загораживает, чтобы не так бросалось в глаза то, как я делаю первый медленный шаг к сумке.