Мне не было места рядом с ним. Я не хотела оставаться в роли любовницы. А на большее надеяться уже нельзя…
Я отвернулась от беременной невесты и пошла… Куда-то… На выход, подышать. Я задыхалась. От собственной глупости и наивности. От жадности, что хотела Марка только себе, плевав на его интересы. Что не подумала, что я даже еще несвободная женщина. Что он изначально взял меня на ночь только поиграться с чувствами моими и моего мужа.
Но в душе я давно оправдала Марка, наделила его всевозможными героическими чертами характера, возвела на пьедестал, прощая, что он проехался по моей жизни, сломав ее привычный уклад.
И вот моя жизнь сломана вновь. Я снова должна начинать ее сначала, только теперь без Марка, без его поддержки.
Слезы душили, потому что Витю бросать было легче. Легче вычеркивать семь лет терпения, чем полтора месяца любви к боссу.
Марк вышел из кафе и тут же окликнул меня. Я стерла слезы, но повернуться к нему не смогла.
— Поедем домой. Я поздравил друга с невестой, больше не хочу здесь задерживаться.
За своим плохим настроением, он не заметил моей подавленности. Дома мы разошлись: я в спальню, где тихо проскулила почти до утра, он в кабинет, где кажется методично напивался, там же и уснул.
Утром я тихо собрала сумку, заглянула в кабинет, обнаружив Марка одетого на диване и крепко спящего. Выложила на стол кредитку, симку, ключи и подаренную им цепочку с кулоном. Написала записку и ушла из его жизни.
Мне в ней не место.
До автостанции доехала на маршрутке. Купила билет до своего города. Там я буду проездом. Заберу заранее оставленные вещи.
Усмехнулась. Кто же знал, что они мне понадобятся уже через полтора месяца! Купила новую симку и позвонила Екатерине Валерьевне, ее номер я знала наизусть… Как теперь и номер Марка. Жаль, что ему я больше не позвоню…
— Алло?
— Екатерина Валерьевна, это Наташа.
— Наташенька? Где ты? Устроилась? Как ты?
Её голос вдруг стал взволнованным, и я поспешила ее успокоить, только после десяти минут заверения, что я в полном порядке, смогла предупредить:
— Я сегодня приеду к вам…
— Когда?
— К вечеру, точнее не скажу, я на автобусе. Заберу свои вещи, которые оставляла.
— Конечно-конечно, они в сохранности, приезжай. Только скажи когда? Я дождусь.
— Примерно через пять-шесть часов.
— Ну и хорошо, я как раз в интернате еще буду. Приезжай, Наташенька, приезжай.
Немного полегчало. Я приеду, возьму деньги и сяду на поезд, чтобы скрыться в новом направлении, теперь не только от Вити, но и от Марка.
Но будет ли он меня искать или вздохнет с облегчением, что сама отвязалась?
В автобусе меня страшно укачало. После третьей остановки водитель был готов высадить меня с рейса, но мужчина в первом ряду уступил место:
— Садись, тут меньше укачивает.
Я поблагодарила, судорожно сжимая в руках пакетик, но даже впереди укачивать не перестало, и я сползла к двери, буквально не поднимая головы всю оставшуюся дорогу.
— Э-э, дочка, как тебя токсикоз то скрутил, — посочувствовала выходящая женщина, а меня прошиб озноб.
Токсикоз?
Я лихорадочно вспоминала, когда у меня были последние месячные, открыла календарик в телефоне и разрыдалась!
Я их благополучно пропустила! Если верить календарю, во мне могла зародиться маленькая жизнь!
— Господи, теперь с тобой еще и истерика? — вздохнул водитель на мои всхлипывания вперемежку со смехом.
Но мне было не до него, я гладила свой животик и умирала от счастья. Теперь я не одна. Теперь часть Марка навсегда со мной.
До интерната я летела на крыльях! Мне хотелось трубить о своем счастье, рассказать Екатерине Валерьевне, чтобы самой еще раз словами дотронуться до своего чуда.
Начальница выглядела немного встревоженной, но отправила меня сначала за вещами, а потом затащила на чай в кабинет. После сложной дороги мне необходимо было поесть. А еще купить полезных продуктов с собой в поезд. Мне теперь важно питаться правильно и постоянно. Я должна кормить своего малыша, чтобы он рос крепким и сильным, как папа.
Но разговора с Екатериной Валерьевной не получилось. Только я затронула вопрос про ее тревожный вид, как она стала жаловаться, что с месяц назад от области стали поступать тревожные сигналы о расформировании интерната.
Никто не давал пояснений и четких инструкций, но по всем каналам шли неприятные слухи:
— Только один человек вызвался помочь. Храни его боженька за наших деточек, — причитала начальница, пока я в ужасе осознавала масштаб беды. — Он сходил, походатайствовал, и вроде как попустили. И финансирование возобновилось и контракты на питание заключили, а то из дома ведь таскала, чтоб ребятишек накормить…