Вот ради этих счастливых глаз и улыбки, я готов был съесть курицу в рыбном бульоне с раскисшими сухарями в нем.
Что это, если не любовь?
И снова спокойный тихий вечер дома с Ташей. Стал ловить себя на мысли, что мне не обязательно торчать в ней, кончать с ней, чтобы быть счастливым. Иногда достаточно просто сидеть рядом, обнимать, «снимать» носом запах с волос, с кожи. Одно это заводило неимоверно.
Но оттого, что Ташу придется отпустить, а вечера проводить с Викой, всё настроение сдыхало на корню.
Я снова прижал мою девочку к себе, увлеченно смотрящую девчачий фильм, поцеловал в висок, и осторожно спросил про планы:
— Ты уже освоилась в Москве? Сколько ты тут? Месяц?
— Чуть больше, Марк. Да, наверное, освоилась, — она отвлеклась от экрана и посмотрела своими пронзительно голубыми глазами на меня, буквально выворачивая наружу.
Как ей удается проделывать это со мной?
С того вечера в нелегальном казино эти глаза сразу зацепили, а я честно пытался слезть с крючка, но чем дольше оставался рядом с ней, тем крепче насаживался. И вот теперь смириться, что я потеряю свою девочку, не мог.
Черт, Вика права, я настолько подлец и эгоист, что готов подкупить все лаборатории страны, чтобы они отрицали мое родство с ребенком в ее чреве. Я не хотел его, не хотел связывать себя с Викой, вообще ни с одной другой, когда есть Таша…
— Чем думаешь заняться дальше? — тихо спросил я, играя с ее отросшими волосами, дергая за кончики, накручивая на палец и снова подтягивая её к себе, чтобы поцеловать.
Она неуверенно пожала плечами и в глазах отразился испуг. Этот чертов непобедимый страх. Но почему она так смотрит на меня? Неужели еще не поняла, что я не такой, как ее муж?
— Мне… Я… Не знаю.
Настроение испортилось окончательно.
— Хорошо. Думай. Я готов помочь тебе в будущем.
— Чем? — прошелестела Таша, и я бы не услышал, если бы в этот момент не смотрел на её губы.
— Всем, моя, всем, что будет в моих силах, — больше говорить не хотелось.
Предел моего отлучения от её близости был достигнут, и мне срочно, просто жизненно необходимо было удостовериться, что она моя, что она рядом, со мной!
Я мог бы проглотить ее, такую жажду она во мне вызывала. Пытался трогать ее везде, и от жадности мне не хватало рук. Она тихо ойкала от моей случайной грубости, но я тут же зализывал свое нетерпение, пока не слышал довольный вздох или стон.
В отличие от командировки в ее городе, у себя я стал размеренным. Ну, мне так хотелось думать. Теперь я не гнал в сексе, чтобы скорее разрядиться, теперь я смаковал каждым выпадом её тело, реакцию, отзывчивость.
Ташка была на удивление чувственная и откровенная в своих реакциях. Меня дико возбуждала эта открытость и доверие.
Как? Как после ударов от мужа-мудака, она с такой щедростью любит меня и доверяется полностью?
Я бы не смог. Мне достаточно одного предательства, чтобы вычеркнуть человека из жизни навсегда.
А она верит, дает второй шанс, прощает, любит…
С какой ты планеты, Ташка? Где твоя броня? Кто учил тебя подставлять другую щеку, когда надо драться за свою жизнь и свое счастье?
Как всегда с ней пик наслаждения настиг внезапно. Вот я думал, что еще растяну и заставлю ее кончить пару раз, как меня скручивает от собственного взрыва. Я ору и подминаю ее под собой.
Моя! Моя, нахрен. И никому не отдам.
И только на финальных аккордах пропущенного фильма, под бегущие титры, я обнял ее расслабленное, вытекающее из рук тело, и прошептал:
— Давай сделаем тебя свободной. На следующей неделе.
Не стал говорить, что мной движет не доброта, а самая настоящая корысть. Хочу, чтобы она была незамужем, когда сделаю ей свое предложение.
Хочу, чтобы никаких обязательств не осталось за мной, когда она примет мою руку и сердце, и всю мою душу с грешными потрохами.
Если уж начинать новую жизнь с ней, то с чистого листа. Большего мне не надо.
На следующей недели все пошло кувырком. Вика продолжала нагнетать обстановку между мной и своим отцом, категорически отказываясь от теста. Сергей, понятное дело, стоял на стороне своей дочери, настаивая, чтобы мы расписались, а после родов проверяли, раз есть сомнения.
— А если ребенок не мой? — я с недоумением смотрел на партнера.
— Но Викуся то уже твоя!
Где, нахрен, логика?
Но Сергею было похрен на логику, он просто стал придерживать мне выдачу инвестиций. Со всех точек, где я открыл логистические и торговые центры стала стекаться информация о перебоях в работе. Я дергался, а партнер только улыбался и продолжал гнуть своё: