— Да…
— Хорошо.
Муж вырвал у меня из рук телефон и пошел к выходу, продолжая прерванный разговор:
— Теперь я хочу двадцать пять процентов, Марк Витальевич. У вас было время откупиться от нас за десять, но вы просрали сроки… Что с ней будет? Она живучая тварь… Не дадите? Ну, это мы еще посмотрим!
Дверь захлопнулась, и я разрыдалась, сдавленно всхлипывая в подушку.
Вдруг Марк поверил моей лжи, что я счастлива? Но сердце не переставало надеяться и ждать.
Первое УЗИ показало хорошие результаты. Малыш соответствовал подсчитанному сроку, развитие было в норме, врачи только об одном немного забеспокоились:
— У вас изогнутая матка, Наталья.
— Это плохо? — встревожилась я.
— В большинстве случаев всё проходит без патологий, — пояснила врач, — с ростом плода может возникнуть легкий дискомфорт, но как правило женщины рожают естественным путем. Мы будем наблюдать за развитием беременности и в крайнем случае выпишем направление на кесарево сечение.
Витя исправно кормил меня и вывозил в клинику на осмотры. Но все остальные дни тянулись бесконечно долго и однообразно взаперти.
Я скорее была этому рада. Чем меньше мне приходилось сталкиваться с мужем, тем спокойнее и лучше себя чувствовала.
Муж убрал из спальни шкаф, поставив мне в комнату телевизор и холодильник. Я обрадовалась, пока не сообразила, что необходимость следить за мной и приносить еду два раза в день, его напрягает.
На третий месяц заточения в углу спальни стояли упаковки воды, в холодильнике — йогурты, творог и фрукты, на столике электрический чайник и две глубокие чашки с ложками. Вилку и нож Витя мне не выдал.
А еще я резко выросла из своей одежды.
Муж взбесился необходимостью покупать вещи для беременной и ограничился ночнушкой и халатом для моего круглосуточного пребывания, и одним трикотажным платьем на выход к врачу.
А я всё ждала… Хотя теперь, спустя три месяца, надеяться, что приедет Марк и вызволит меня, было глупо. Я даже на роль любовницы с моим выпирающим животиком претендовать не могла.
Витя стал появляться в квартире все реже. Я стала делать запасы в холодильник все больше. Когда он приходил, то был злой, и я предпочитала не отсвечивать, не напоминать о себе.
Самое неприятное случилось в одну из пятниц, когда Витя пришел не один, а с девушкой. Они выпивали, шутили, потом занялись сексом. В комнате через дверь от меня.
Я зажимала уши, зарывалась в подушку и не могла отойти от омерзения.
Да, он живой человек, здоровый мужчина, которому нужен секс. И я безумно рада, что он не потребовал близости со мной! Но если мы окончательно чужие друг другу люди, если ему хочется строить свою жизнь с другой, если он будет счастлив — пусть отпустит меня! Ведь я большего не прошу — только отпусти!
Зачем меня держать?!
Но скоро я узнала и это…
Витя пришел раньше, застав меня за разминкой. Швырнул какую-то одежду на кровать и рявкнул:
— Собирайся. И марафет наведи.
— У… у меня нечем…
— Дрянь, — прошипел муж. — Мне похер, как ты это сделаешь, но выгляди счастливой, довольной и очень беременной сучкой. Босс приехал. Устроим ему сюрприз.
Муж неприятно улыбнулся и вышел, оставив меня одну.
Марк. Марк приехал. И я сейчас его увижу!
Руки сами собой легли на животик, поглаживая его. Двадцать шесть недель уже не скроешь никакими одеждами. Зато в двадцать шесть недель я уже знала, что ношу его сына.
Витя привел меня в офис. Я вспомнила, как полгода назад по этим коридорам-лабиринтам вел меня Марк, как я сгорала от стыда и пряталась за его спину. Сейчас меня тащил за руку муж. В самом страшном сне мне бы такое не приснилось, но сейчас я не упиралась, а старалась успевать за ним, потому что муж вел меня к Марку. И мне плевать было на стыд или людское осуждение. Важно было, чтобы Марк снова забрал меня от Вити, только теперь навсегда!
Пусть поймет, пусть поможет!
Если вначале беременности всё мое беспокойство сконцентрировалось вокруг ребенка, в страхе не уберечь плод, спровоцировать выкидыш, сохранить, не потерять, то теперь, когда я успокоилась, проснулось чувство самосохранения. Я должна бежать от Вити до родов!
Сейчас он не трогал меня, боясь навредить ребенку Марка, но его ненависть ко мне и желание уничтожить медленно тлели под необходимостью ждать.
Я не обманывалась больше насчет Вити, он убьет меня. Может еще пару раз продаст кому-нибудь из ублюдков из той сауны, а потом просто придушит, а ребенка продаст Марку за пятьдесят процентов. Это я поняла из его телефонных разговоров и вечного бормотания о курице с золотым яйцом.