— Как она? Когда с ней поговорить можно будет?
— Это вы у врача….
— Да-да, с ним обязательно. После обеда, верно?
Верка молча кивнула. А я забрал ключи от квартиры у Сергея и поехал собирать доказательства.
Я только приехал отсюда, но меньше всего меня заботила обстановка в доме. Зато теперь я прицельно шел в Викину комнату, до конца не в состоянии поверить, что она убила ребенка. Уже не играло роли, чей он, хотя если она это сделала с моим…
В душе снова все перевернулось, удушливый ком подкатил к горлу, когда я открыл дверь… В ее спальне все было разгромлено. Шкаф валялся, огромная двуспальная кровать сдвинута к самому окну, по ламинату остались безобразные царапины, показывающие, что кровать эта совершала не одно и даже не два перемещения. Но больше всего меня поразили грязные кляксы крови на поцарапанном ламинате.
Я пытался сглонуть, но не получилось. К горлу подкатила тошнота, и я выбежал из спальни.
Уже у машины пришел в себя и отдышался.
Я определенно завязываю с Викой, рву отношения с ее отцом и начинаю новую жизнь. В этой явно что-то пошло не так. Но прежде чем вычеркнуть их, я хотел узнать от Вики одно: зачем?
Я вернулся в больницу, отдал Сергею ключи, спросил, можно ли уже увидеться с Викой, но партнер только покачал головой. Дочь пережила ночь, но состояние все еще оставалось тяжелым.
Разделять скорбь по ее здоровью и умышленному убийству не хотелось, попрощался с Сергеем, желая поскорее перевернуть эту страницу, и уехал. Почти сразу взял билеты на самолет и вылетел в Европу. Там теперь ключ от моей новой жизни.
В поисках совладельцев моего бизнеса я задержался в командировке больше месяца. Желающих оказалось даже больше, чем я мог надеяться, но у каждого были условия.
Я с неделю прожил в Австрии у Курта, завороженный его идеей масштабировать торговую сеть за пределы страны именно от российских поставщиков.
— Русский шоколад, русские колбасы и во-о-одка, Мар-р-рк! Мы порвем рынок!
Но пока Курт рвал меня, требуя планов стратегического выхода сети в Европу.
Пока я строил эти планы, встречался с возможными инвесторами этого нового проекта, обо мне вспомнил Сергей, названивая по несколько раз на дню, требуя приехать и поддержать дочь.
— Как она?
— Слава богу! Все хорошо. Пришла в форму, снова порхает по магазинам, клубам… Ну ты же знаешь мою дочь!
— Сергей, это не мое, конечно, дело, но после случившегося, может не стоит ей снова «порхать», особенно по клубам?
— Как это «не твое»? Самое твое! Вот ты приезжай и приструни, скажи, чтоб дома сидела, к свадьбе готовилась. А я не могу, прости. Не могу видеть ее убитой горем. А когда она занята, хоть чем, она словно забывается.
Я не мог по телефону послать Сергея и его дочь, но отказался возвращаться «немедленно», четко дав понять, что помыкать в бизнесе мной не стоит.
К концу командировки неожиданно всё изменилось. Исходя из масштабов потребности Европы наших продуктов, сама федеральная сеть становилась придатком к логистической по Европе.
В голове стал формироваться план глобальной сети с выходом на международных перевозчиков, где построенные торговые точки в нашей стране фактически становились терминальными для экспорта.
Финансирование нашлось быстро, довольно щедрое, с покрытием непредвиденных трат. Новые партнеры, австрийские, немецкие, французские, оказались лояльными бизнесменами, желающими только инвестировать и получать процент с прибыли. Такой подход меня очень устраивал.
Я возвращался в Россию, чтобы закрыть вопрос с Сергеем и Викой, доделать начатый проект по федеральной сети и после нового года окончательно свалить из страны, чтобы поднять свой бизнес на новый уровень.
Но я совсем забыл еще один форс-мажор, Виталия и… Ташу.
Глава 11. Сюрприз
— Ты не имеешь права отказаться от моей дочери! — Сергей потрясал кулаками перед моей рожей, я продолжал сидеть с невозмутимым видом, глядя прямо перед собой. — Девочка столько страдала, мучилась, а ты… ты!
— А я расторгаю помолвку, абсолютно бессмысленную и не нужную ни мне ни ей.
— Что ты говоришь? Она ждала тебя.
— Бегая по клубам? — усмехнулся в ответ. — Знаешь, даже если бы я хотел этого брака, я задал бы вопрос, зачем она избавилась от ребенка? Но я не хочу и мне уже все равно, зачем она так поступила.
— Причем здесь ребенок?
— Как «причем», Сергей? Если это был мой, то она убила моего ребенка! А если чужой, то я не женюсь на девушке, которая ради свадьбы со мной избавилась от младенца.