— Мой-чужой… Какая разница? Ребенка нет! Все с чистого листа — женись и будьте счастливы.
— Ты в это веришь? — я впервые посмотрел Сергею в глаза. — Веришь, что она и кто-то рядом с ней могут быть счастливы?
Партнер побагровел, глаза налились кровью:
— Ладно, не хочешь по-хорошему, снова придется тебя заставить.
Я засмеялся, вставая из-за стола:
— Как?
— Как всегда! Одного моего звонка будет достаточно, чтобы нагнуть тебя и оттрахать, как сучонка!
Я снова засмеялся:
— Ты мне помог, очень. Но я был бы рад, если бы вместо тебя на моем пути встретился другой партнер. А теперь пора прощаться. С твоей дочерью я объясняться не буду — сам ей как-нибудь передашь, что помолвка расторгнута, и что она совершенно не умеет заметать следы после своих интрижек.
Я еще не дошел до двери, как Сергей Иванович кричал кому-то по телефону, чтобы мне заблокировали все кредиты и счета:
— Как погашены? Когда?! Какого… И счета закрыты? Когда? Почему мне не доложили?!
Я только усмехнулся и вышел, переворачивая и эту страницу.
И только неделю спустя снова дал о себе знать незаживающий нарыв:
— Марк Витальевич? Отчеты готовы, вы бы приехали, глянули, — раздался по телефону самодовольный голос Виталия, мужа Таши.
Поморщился, чувствуя, что чувства к ней так и не отпустили. Сколько я еще буду страдать по чужой жене? Как выдернуть ее из сердца: предательницу, мелкую корыстную шлюшку?
— Запоздали отчеты, где-то на три месяца, не находишь?
— Так я со всей ответственностью подошел! — упирался управляющий.
А ведь банковская проверка нашла растрату, хотя внутренние отчеты выглядели идеально… И со сроками Виталий не зря тянул — заметал следы?
— Я приеду, — решил. — Готовь отчеты и людей подготовь. Перед финальным утверждением Совета акционеров, хочу все тщательно проверить.
— Да-да, приезжайте, проверяйте, — даже интонации в его голосе словно насмехались надо мной.
Все же не получится у меня начать новую жизнь, пока тянет старая. И тянет серьезно. Я уже чувствовал предвкушение оказаться в одном городе с Ташей, случайно зайти в интернат и застать ее там. Встретиться, зажать в углу, конечно в насмешку! Хотя внизу немилосердно заныло и запульсировало, напоминая, что у меня чертовски долго не было нормального секса и отношений.
Когда я последний раз был с женщиной? Ведь последней была она? Наташа?
— Твою мать! — вот если бы в насмешку можно было бы выебать ее в том же углу! А потом извиниться, развернуться и уйти.
Только хрен! Я ведь захочу ее забрать, оставить себе. Знаем, проходили.
И все равно, как дурак, летел на встречу. Хотя к общему возбуждению примешивалась горечь, как будто знал, как чувствовал…
Я смотрел на ее живот и меня перекручивало через мясорубку. Вот значит, как, сбежала от меня к мужу, а теперь ждет от него ребенка? А я? Я ничего для нее не значил? Попользовалась и выбросила?
— Ждете пополнения в семье? Не знал… Поздравляю, — с трудом процедил я, зная, что сбегу отсюда сегодня же. Просто не вынесу быть рядом с ней и не схватить, не вытрясти из нее прощение…
Хотя зачем мне оно? Мне не нужно прощать — я уже простил. Я просто не могу смириться, что она выбрала его… Это меня надо трясти, чтобы выбить эту потребность в ней!
— Спасибо. Теперь поговорим о доле?
Я снова посмотрел на ее аккуратненький животик. Лечь под мужа сразу после меня? Подарить ему то, чего лишили меня? Какая пощечина. Даже в том, что за своего ребенка именно в этом животе, я готов был продать душу со всеми акциями вместе взятыми.
А теперь я снова теряю всё, до полного обнуления. Теперь меня здесь не держит абсолютно ничего…
— Я просчитался, Виталий. Просчитался. — Я так и не смог поднять на нее взгляда, мог только выдавить: — Будь счастлива.
И позорно сбежал.
Я не стал задерживаться в городе, там, где любимая мной женщина носила ребенка от другого. Я просто не мог дышать тем воздухом — он выжигал меня изнутри!
Ломать и крушить! — это было единственным желанием.
Злость и бешенство клокотали во мне днем, сдувая к вечеру как воздушный шарик. И тогда я превращался в серого и унылого мямлю с бутылкой виски в руке, сидящего на балконе и воющего на луну от тоски.
Эту, сука, тоску невозможно было выжечь, только заливать бухлом. И я заливал каждый вечер, чтобы хотя бы на ночь забыться и не думать о ней.
Но днем приходилось бороться за свой бизнес, за свое будущее, и если бы мне хватало сил, я делал бы это круглосуточно, потому что боялся и ненавидел ночи. Злость на Ташу помогала днем, подогревая стремление побыстрее снять с себя крючки и уплыть в открытый океан. Вот теперь меня здесь точно ничего не держало!